Боль — это конечно проблема, но её я переживу, как-нибудь справлюсь, в худшем случае просто потеряю сознание. А вот с тем, что ломаю камни, я ничего не могу сделать. Абсолютно ни-че-го.
— Ну что ж, — говорит лейтенант Хартлоу, усаживаясь на водительское место. — Погнали!
И проворачивает ключ.
Там, внутри, под капотом сейчас зажигательный камень высекает искры, и они падают на ветряные камни. Магический фон в мгновение ока заполняет всё пространство и плотной неумолимой стеной давит на меня. Я вжимаюсь в дверцу мобиля, но это не помогает. Ничего не помогает!
И не поможет. Ещё немного — и мой ветер растает, улетучится, будто бы и не было его вовсе, и всю меня заполнит боль. Чёрная, душная, прожигающая боль. Я уже чувствую, как языки этого пламени начинают подниматься, начинают пульсировать. Ещё пять-десять секунд — это пламя полностью захватит меня, скрутит приступом, а потом все камни, что находятся здесь, взорвутся. И этот взрыв уничтожит мобиль.
И нас тоже.
Зачем я села сюда? Чем я думала? Я же убью нас всех!
Хватаюсь за ручку дверцы, но мобиль трогается с места, а дверь не открывается. Только зря дёргаю.
Успокоиться. Нужно успокоиться. Остановить панику, взять под контроль все эмоции — и взрыва не будет. Камни просто сломаются. Тихо и спокойно. Без травм и разрушений. Нужно просто взять себя в руки.
Контролируй себя!
Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Этим выдохом я выгоняю все ненужные мысли, страх и панику, успокаиваю сердцебиение.
Снова вдох и выдох.
Дышать так трудно. Фон камней давит стеной, но я дышу, контролирую себя, каждый дюйм, каждую клеточку. Лейтенант Хартлоу что-то говорит, рассказывает, но я совсем не слышу его. Я слушаю себя. Слушаю, как кровь бежит по венам, как напрягаются мышцы, как сводит судорогой сжатые пальцы на ногах и узлом скручивает живот. Нужно расслабить, снять все зажимы, тогда моему внутреннему ветру станет чуть легче. Его самого станет чуть-чуть больше, и хватит его на дольше. Если я расслаблюсь хоть немного, это продлит жизнь моего ветра, моего хрупкого равновесия. Я знаю, что продлит. Но расслабляя мышцы, я ослабляю свой барьер. А мне он нужен. Нужен!
Иначе камни меня задавят.
Поэтому я продолжаю дышать, контролировать и напрягать мышцы.
Я представляю, что мои чёрные перчатки не из ткани, а из стали. Из чёрной непробиваемой стали. И платье — не платье вовсе, а литой доспех. Я, как средневековый рыцарь, замурована в чёрные тяжёлые латы.
Это моя защита.
Это моя темница.
Это — тонкая скорлупа, которая трещит под натиском камней. Это — мой контроль. И он заканчивается. Силы заканчиваются. Как только скорлупа сломается — сломаются камни. Главное — чтобы не взорвались. Не взорвались и не убили ни меня, ни лейтенанта Хартлоу, ни котёнка — это маленькое беззащитное существо. Я ведь только что его спасла от мучителей, а теперь сама же и подвергаю опасности. Так нельзя.
Держись. Контролируй!
Стискиваю кулаки, неподвижным взглядом смотрю на котёнка, а он вытягивает ко мне шею, забирается передними лапками по моей груди, смотри своими нереальными фиолетовыми глазищами и урчит. И этот низкий, тёплый звук волной расходится по всему пространству мобиля, прокатывается вибрацией по коже и проникает внутрь. Он всё переворачивает во мне, будоражит кровь и нервы, и мой внутренний ветер, которого уже почти не осталось, оживает с новой силой, будто бы в душном, заколоченном помещении открыли узкую щёлочку, не окно, не форточку, а малюсенькую щель, но для моего ветра этого оказывается достаточно. Мой ветер, завывая в такт вибрациям, кружит во мне, продувает болевые точки. Это хорошо, это просто замечательно. Но в тоже время я чувствую, как моя броня начинает стремительно истончаться, из стального доспеха превращаться в обычную кожу.