Он направлялся к единственным людям в столице, которым мог доверять. Это был не клан Ветра — те остались слишком далеко. Здесь, в самом сердце Токио, у клана Огня были старые союзники, связанные с ним не столько договорами, сколько кровью и историей.
Дом господина Сато Хироси стоял в тихом квартале Кодзимати, в стороне от главных улиц, где не гремели трамваи и не кричали разносчики. Это была не резиденция, а скорее крепость в миниатюре, спрятанная за высокими каменными стенами, поросшими мхом, что сейчас, зимой, покрылся ледяной коркой. Кованые ворота, тяжёлые и тёмные, были украшены не гербом, а простым узором из переплетённых сосновых ветвей — знак того, что хозяин ценит скромность выше показной роскоши. За воротами открывался небольшой двор, вымощенный серым камнем, и в центре его росла старая сосна, чьи заснеженные ветви раскинулись над крышей, как руки, благословляющие дом. Под снегом угадывались очертания каменного фонаря и маленького пруда, сейчас замёрзшего и припорошённого.
Сам дом был двухэтажным, сложенным из тёмного дерева и светлого камня, с покатой черепичной крышей, на которой снег лежал ровными белыми пластами. Окна первого этажа были закрыты деревянными ставнями, но сквозь щели пробивался тёплый свет масляных ламп. Над входом висела простая табличка с одним иероглифом: «Сато». Никаких украшений, никакой позолоты — только достоинство, выдержанное, как хорошее выдержанное сакэ.
Господин Сато Хироси вышел навстречу сам, едва заслышав топот копыт. Ему было за семьдесят, но он двигался легко, без старческой шаркающей походки — сухонький, поджарый, с прямой спиной, словно клинок, который никогда не вкладывали в ножны без нужды. Его лицо, изрезанное морщинами, как старая карта, хранило следы долгой жизни: глубокие складки у рта говорили о привычке сдерживать эмоции, а тонкие лучики у глаз — о том, что он когда-то умел смеяться. Сейчас эти глаза, тёмные и пронзительные, смотрели на Рэкку с тревогой и решимостью. Он был одет в тёплое домашнее кимоно тёмно-синего цвета, без гербов, но на поясе висел меч — катана в простых чёрных ножнах, — и висел он так привычно, словно был частью тела. Пар от его дыхания смешивался с морозным воздухом.
Сато Хироси не был родственником клана Огня. Но он был кем-то большим. Когда-то, ещё при отце Рэкки, он служил имперским советником — одним из тех, кто сидел в тени трона и вершил судьбы страны, не привлекая к себе внимания. Он был тем, кто помог отцу Рэкки заключить союз с императорским двором, кто улаживал конфликты, кто находил нужные слова в нужное время. А когда проклятие впервые проявилось в мальчике и от Рэкки начали шарахаться даже собственные слуги, Сато не отвернулся. Он приезжал в Долину Дракона каждую осень, привозил книги, карты, учил мальчика политике и стратегии. Он стал для Рэкки наставником в те годы, когда даже родной отец не знал, как справиться с сыном-чудовищем.
И теперь, спустя столько лет, этот старик стоял на пороге своего дома, готовый снова помочь.
— Рэкка-сама, — старик поклонился, и в его голосе слышалась та особая теплота, которую он никогда не показывал при посторонних. — Я знал, что вы приедете. Как только услышал о похищении, сразу отправил людей следить за вокзалами и дорогами.