За месяц они виделись считанные разы. На официальных ужинах, куда он приходил, потому что этого требовал этикет. В коридорах, где он кивал ей коротко и шёл дальше, ссылаясь на занятость. На церемонии зимнего солнцестояния, где она стояла по левую руку от него — уже как невеста, уже как будущая госпожа, — а он не сказал ей и трёх слов.
Она была вежлива. Она не упрекала его. И от этого было только хуже.
Он не знал, что с этим делать.
Он никогда не ухаживал за женщинами. Никогда не говорил комплиментов. Никогда не сидел с девушкой в саду, обсуждая погоду и цветы. Его юность прошла в страхе — за себя и за других. Его взрослая жизнь прошла в изоляции. Он знал, как управлять землями, как вести переговоры с советниками, как сражаться и как принимать решения, от которых зависели судьбы сотен людей. Но он не знал, как просто подойти к девушке и сказать: «Я рад, что ты здесь».
Он попытался представить этот разговор. В сотый раз за последнюю неделю.
«Юи-сан, не хотите ли прогуляться со мной к источникам?» — слишком формально. Слишком похоже на приглашение на деловую встречу.
«Юи, я хочу тебя видеть» — слишком… прямолинейно. Что она подумает? Что он приказывает? Что он имеет на неё какие-то права?
«Юи, спасибо, что спасла меня месяц назад, и прости, что я всё это время делал вид, что тебя не существует» — слишком жалко.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл лицо ладонями. Боги, как же это было глупо. Он, Алый Наследник, глава самого могущественного клана Японии, боялся заговорить с девчонкой. С той самой девчонкой, которую клан Воды прислал как расходный материал. С той, что уже была его невестой.
Невеста.
В том-то и дело. Помолвка была заключена. Ритуал проведён. В глазах всех — и клана Воды, и клана Огня, и самого императорского двора — Юи уже считалась его будущей женой. Оставалось только объявить дату свадьбы и соблюсти формальности. Она станет госпожой Асука. Будет жить в этом доме до конца своих дней. Сидеть рядом с ним за столом каждое утро и каждый вечер. Спать в смежных покоях.
Это было неизбежно, как восход солнца над вулканом.
И от этой неизбежности у него перехватывало дыхание. Не потому, что он не хотел этого. Напротив — он хотел. Он хотел просыпаться и знать, что она где-то рядом. Хотел слышать её голос за завтраком. Хотел увидеть, как она улыбается, — по-настоящему, не вежливой улыбкой, которой она одаривала его при редких встречах, а той, что он видел мельком, когда она говорила со своей служанкой.
Хотел. Но не знал, как.
Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. За этот месяц зима полностью вступила в свои права за пределами долины, но здесь, среди горячих источников, было всё так же тепло. Гейзеры вздымались к серому небу, и пар окутывал мостки.
Где-то там, среди этого пара, ходила она. Девушка, что спасла его ценой собственного страха. Девушка, что не упрекнула его ни разу, хотя имела на это полное право. Девушка, что стала его невестой — не по своей воле, но, кажется, не жалела об этом.
Или жалела? Может быть, она уже сто раз пожалела, что согласилась на этот союз. Может быть, она считала его неблагодарным, холодным, бесчувственным. Может быть, она думала, что он не приходит, потому что она ему не нужна.