Если бы она только знала. Если бы она только знала, как сильно он хотел прийти. Как много раз он доходил до двери восточного крыла и поворачивал обратно. Как по ночам он лежал без сна и представлял, что она делает в этот момент — читает ли, спит ли, смотрит ли на те же гейзеры, что и он.
— Идиот, — сказал он вслух. — Ты идиот, Асука Рэкка.
Слова упали в тишину кабинета и остались без ответа.
Он резко развернулся, схватил со спинки кресла хаори и вышел из кабинета. Не зная, куда идёт. Не зная, что скажет. Зная только одно: так продолжаться не может. Она — его невеста. Она — его спасение. Она заслуживает хотя бы честного разговора. А он заслуживает… он сам не знал, чего заслуживает. Может быть, шанса.
Когда он вышел на мостки, холодный ветер ударил в лицо, но под ногами доски были тёплыми. Он остановился. Впереди, у поворота к восточным источникам, мелькнул силуэт — женский, в светлом зимнем кимоно. Юи шла с книгой в руках, не замечая его, погружённая в чтение.
Он открыл рот, чтобы окликнуть её. И закрыл. Потому что не знал, что сказать дальше.
Месяц он ждал, что нужные слова придут сами. Они не пришли. И, кажется, не придут никогда.
Но, может быть, можно начать не со слов? Может быть, можно просто подойти и встать рядом? Может быть, можно сказать правду — глупую, неловкую, корявую правду: «Я не знаю, что сказать, но я хочу быть с тобой»?
Он смотрел, как она уходит по мосткам, и думал, что если не решится сейчас, пройдут ещё два месяца. И ещё два. И однажды она перестанет передавать ему приветы. Однажды она просто смирится с тем, что он — холодный камень, которого не прогреть. И тогда он потеряет её навсегда — не физически, она останется его женой, но душой. Потеряет то, что даже не успел обрести.
— Юи, — сказал он тихо. Слишком тихо, чтобы она услышала.
Она не обернулась.
Он проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. А потом развернулся и пошёл обратно в кабинет — ругая себя последними словами, ненавидя свою трусость и уже зная, что завтра снова будет стоять у окна. Ждать, когда нужные слова придут сами.
Они не придут. Но, может быть, завтра он всё-таки решится.
Может быть.
Прошёл месяц. Она начала думать.
Может быть, он разочарован? Может быть, он ожидал другую невесту — настоящую Саэ, с её водяной красотой и аристократической бледностью. А получил её. Служанку. Землю. Девушку с огрубевшими руками и смугловатой кожей, которая провела всю жизнь за мытьём полов и подачей чая. Может быть, он смотрел на неё и думал: «И это — моя судьба?»
Она стояла перед зеркалом и разглядывала себя — так, как не разглядывала никогда. Не чужими глазами, а своими. Видела округлые плечи, высокую грудь, бёдра, которые О-Кику назвала «королевскими». Она не была уродлива. Она знала это. Но достаточно ли она красива для него? Для Алого Наследника, который мог бы выбрать любую?
Она начала злиться.
Нет, не злиться — обижаться. Тихо, как Земля, что молча носит в себе трещины, пока однажды не расколется. Почему он не приходит? Почему он не скажет прямо, в чём дело? Она ведь здесь. Она ведь ждёт. Она ведь спасла его — не по своей воле, нет, но всё же. Разве она не заслужила хотя бы честного разговора?