Моя секретарша зажала уши и стала покачиваться взад и вперёд, стараясь заглушить реальность, которая рвалась к ней через экран. Её тело дрожало, словно от холода, хотя в воздухе стоял жар предательства. Это был момент истины — той самой, когда любовь, в которую веришь, взрывается, оставляя после себя только пыль и обломки доверия.
— Смотри, девочка, смотри и слушай, — я держала в одной руке экран, чтобы она видела происходящее, а другой плотно обхватила её плечо и запястье, которое тянулось к уху. Мой хват был крепким, но не причинял боли — она, конечно же, могла закрыть глаза, но не уши.
— Оставьте меня в покое! Отпустите! — прошептала секретарша дрожавшим голосом и попыталась вывернуться.
— Я приказываю смотреть! — сильно дёрнула я её за плечи, и она послушно уставилась в экран.
Мужчины всё ещё смаковали девушкой с фотографии, оживлённо описывая, как победитель будет брать выигрыш в постели.
— Это ж любовница твоя! Не жалко, что её потреплют, куда ни попадя? — спросил заключённый брата, спокойно, как будто говорил о покупке скота.
— Да пофиг! — ответил тот, голосом, в котором не было ни капли совести. — Я и в центр-то этот не вернусь. А ставки тут такие! Такая игра! Забирайте! Я устрою ей встречу и расплачусь ею, как пожелаете. Ещё я кольцо девчонке подарил, с небольшим бриллиантом — как бонус, можете его тоже забрать.
Схватившись свободной рукой за живот, моя секретарша неистово застонала, после чего раздался жуткий рёв, будто внутри неё полопалось что-то живое — пузырьки любви.
— Тише! Тише! — сказала я ей, но в моём голосе не было теплоты, скорее, сарказм. — Сейчас на тебя будут играть. Будем держать кулачки за то, кому из них ты достанешься, — я положила экран на колени и провела по нему пальцем, показывая на лица, будто то был каталог извращенцев. — Кто тебе больше нравится? Мерзавец — продавший вашу любовь, ублюдок, возглавляющий игры, или мой подставной — голодный бывший зэк? Кому во все «дырочки» дашь?
— Подонки! — выдала бывшая одноклассница, и сама ещё не отошедшая от жуткой правды о супруге.
— Вы просто стерва, — секретарша выкручивала руку, за которую я её крепко держала, а слёзы, стекавшие по её щекам уже смешивались со слюной на губах.
— Смотри, я сказала: смотри на мир твоего любимого. На его бизнес по экспорту леса. На его планы жениться на тебе. Вспоминай его слова любви и какой доверчивой дурой ты была!
— Я же попросила у Вас прощения! Зачем Вы так со мной? — рыдала она всё сильней.
— Я тебя давно уже простила. Считай, это дружеским уроком о том, что нельзя доверять первому встречному и предавать за него, в первую очередь, себя. Ты подставилась, взяв кредит на своё имя, а сейчас подставляют тебя. Ты понимаешь это? Никто не оценил твоих стараний. Напротив — теперь ты — товар, фишка на игральном столе, ставка. Добро пожаловать в грязный картёжный мир!
Она кивнула головой, раскаиваясь за содеянное:
— Я же не знала, что он такой подлец! На лбу-то не написано!
— Я не могу сказать тебе, как вычислить «не подлеца», но мужчина, который клянётся в любви, во имя которой просит пойти на преступление — точно не тот, кто действительно любит.