— Поговорю с начальством, и сразу с Вами свяжусь! — дала она отбой.
Следующим мне было необходимо найти представителя правосудия.
Покопавшись в своей записной книжке, я нашла номер телефона того самого юриста, что работал на наш кинологический центр и которого мой муж беспардонно уволил за то, что тот не доложил ему о печальной истории с кредитом. Когда-то мы с ним плотно сотрудничали, и это он помог мне расправиться с фермером. Однако, обиженный на нашу семью за несправедливое увольнение, мужчина попросил никогда его не беспокоить. Тем не менее, он был мне нужен, и я позвонила.
— Добрый день! Помните меня?
— Что за странный вопрос! Конечно, помню! Моя бывшая начальница из центра кинологии, откуда меня выставил полковник, потому что прикрывал я именно Вас и Ваши махинации! Я и его консультировал, помнится. И вот благодарность!
— Терять Вас было жаль, — спокойно ответила я. — Но позволю себе напомнить, уважаемый, что за все Ваши «миссии» вне рабочего кабинета Вы получали хорошие деньги.
— От Вас — да, получал. А вот с Вашего супруга и лишней копейки не вытянуть было!
— Так звоню Вам я, а не он. Может, пропустим неприятный эпизод с увольнением и вернёмся к сотрудничеству?
— Я поклялся кодексом нашей страны, что больше вашей семье я помогать не буду.
— Не я сняла Вас с должности, так почему я должна быть наказана вместе с мужем?
— Пострадал-то я благодаря Вам!
— И благодаря мне Вы не раз неплохо подзаработали, — сухо заметила я. — Хотите ещё? На этот раз — очень по-крупному.
Юрист замолчал, размышляя над моим предложением, а после протяжного стона, снова заговорил:
— Что нужно делать?
— В ближайшее время в Следственный комитет и Генпрокуратуру поступит заявление о том, что начальник одной тюрьмы превышает свои полномочия: использует труд заключённых для пошива левой одежды, которую затем продаёт крупной сети известных строительных магазинов, не платя налоги государству. Параллельно выйдет репортаж в независимой прессе — в журнале и на телевидении. Мне нужен блестящий юрист, который защитит интересы зэчек, мои и журналистов, а главное — проследит, чтобы дело такого масштаба никто не попытался замять.
— Работа опасная, — протянул он. — Тут замешаны серьёзные органы. Нужен не просто юрист, а адвокат из Федеральной палаты. Проверенный и неподкупный — даже для Генпрокуратуры.
— У Вас есть такой на примете? — спросила я, уже зная ответ, ведь иначе он бы не заговорил об этом.
— Какова оплата? — с хитрецой поинтересовался мужчина.
— Двадцать процентов моих акций кинологического центра, — решительно ответила я.
— Сколько?! Но… Вы же потеряете часть власти, которую дают ценные бумаги!
— Мне всё равно. Я скоро покину эту страну. А Вы сможете вернуться в центр уже в статусе акционера — с дивидендами и правом голоса в совете. По-моему, предложение более чем выгодное.
— Не могу не согласиться, госпожа. Но чем мне отблагодарить знакомого из Федералки?
— Я заключаю сделку с Вами, господин юрист. А Вы — предоставляете услугу! Как — меня уже не касается!
— Тогда так: двадцать два процента, из которых два я отдам ему.