— Простите, — виновато опустил он голову.
— Сегодня я не позволяю тебе делать ставки!
— Но это… несправедливо!
— Свободен! — холодным взглядом проводила я его, побредшего на поле обслуживать зрителей.
Мне совершенно не нравился тот факт, что Бизнесмен прознал о наших играх. Было такое ощущение, что я сижу на пороховой бочке, которая может взорваться в любой момент. Этот продажный подонок был нашим конкурентом, и мне слабо верилось, что ставки были единственным, что он задумал. Вот только предпринимать что-либо было уже поздно — аджилити невозможно было скрыть. Оставалось одно: продумать план защиты, если вдруг информация о незаконной деятельности на территории нашего центра попадёт на стол Генпрокурора. Делегация, заказавшая аджилити, была неплохим прикрытием, но нужно было заранее продумать, что именно говорить. Я решила заняться этим на следующий день, а пока понаблюдать за торжественным соревнованием.
Сумерки уже сменились мраком вечера, и факелы, расставленные по всему периметру поля, отбрасывали мягкое сияние, отражаясь в бронзовых шлемах и золотых украшениях зрителей, одетых в тоги граждан Римской империи.
И вот на полосу препятствий вышли первые пары чемпионов. Собаки, словно миниатюрные легионеры, метко прыгали через арки, скользили по узким мосткам, уверенно шли по балансирующим балкам, а их глаза горели азартом. Руки хэндлеров взмывали вверх, направляя и поддерживая питомцев, а голоса звучали как командные кличи римских центурионов.
Организаторы на возвышенном помосте наблюдали за каждым движением собак, словно сенаторы на арене, внимательно фиксируя результаты в свитках. На этот раз судей было двое, а пятеро партнёров выступали в качестве жюри. Организаторша, её дочь и знакомая семьи гордо восседали на самых почётных местах, наблюдая за зрелищем, устроенным в их честь.
На зрительных рядах все гости, затаив дыхание, аплодировали удачным прыжкам и подпрыгивали вместе с каждым резвым поворотом собак-чемпионов. Ставки были запредельными, и волнение, ходившее волной по рядам, невольно передавалось и мне.
— Синьора, — подошёл ко мне, стоявшей у полосы препятствий, иностранец. — Не желаете пройти в комнату с затемнённым окном и посмотреть на нашу Римскую Империю с высоты второго этажа?
— Почему бы и нет, синьор акционер. Должно быть, вид будет потрясающим!
Мы вошли в здание центра и поднялись в кабинет с тонированным стеклом, из-за которого я часто наблюдала за ходом аджилити: кто жульничал, кто провоцировал, как вёл себя судья…. Это был мой пункт контроля над собачьими играми.
Итальянский акционер отодвинул тяжёлую штору, и передо мной открылся «Триумф Империи» во тьме — величественный и нереальный. Тренировочное поле внизу светилось островками огня, точно римские легионы развелы костры там и тут. Факелы очерчивали границы зрительной арены, а колонны и арки отбрасывали длинные тени, будто сам Рим поднялся из земли и застыл в нашем центре.
Сверху зрелище казалось особенно торжественным. Движущиеся фигуры участников и собак напоминали процессии на древних барельефах, а зрители — тёмную, живую массу, вспыхивающую золотыми отблесками украшений. А помост для партнёров точь-в-точь как трибуна императора и его подчинённых.