— Но здесь и Ваш процент, хотя бы 50% или 40%.
— Мне не нужны эти деньги. Я мужчина не бедный, а у жены — виноградники в Сицилии. Вернусь туда и буду развивать виноделие. Материальные блага необходимы, но не главное в жизни.
Он вытащил из того же кармана проспект с недвижимостью за границей и карточку риелтора, прикреплённую к нему.
— Помните, я говорил Вам о рае на земле? Он далеко от нас, на континенте Океании. Там трава — густая и зелёная до изумрудного блеска, а небо — синее и бесконечное, словно раскрытая ладонь этого мира. Между ними раскинулись фермы и аккуратные домики, где скот пасётся так спокойно, будто само время решило остановиться. Вы ведь мечтаете о покое, кара миа. Он там! И денег на чеке достаточно, что купить кусочек рая. Надо лишь маклеру позвонить по телефону на этой визитке. Выбор имущества и оформление покупки займут немало времени для заграничного гражданина, но за полтора года, думаю, Вы успеете. Заодно подкопите денег на проживание там на первое время. Далее, сможете жить за счёт даров землю, за которой будете ухаживать, как и мечтали.
Пока акционер описывал мою мечту, осуществление которой я держала в дрожавших руках, по моим разгорячённым от изумления щекам текли бесконечные слёзы. В их струйках неслась и горечь расставания с этим мужчиной, и внезапное счастье от подаренной мне им же свободы, и великое восхищение его мужским поступком и расстерянность от него же.
Итальянец заметил это и, бережно вытащив чек из моих рук, положил его на стол, а затем крепко прижал меня к себе. И тут меня накрыло — пробило на истерику, настолько сильную, что подкосились колени. Я рыдала и вцеплялась пальцами в него, благодарная и не желающая отпускать.
«Я принесу воды», — разжал акционер объятья, когда мне стало легче.
Стараясь отвлечься и усмирить адреналин, ударивший в кровь, я снова вгляделась в аджилити, где вот-вот должна была выйти последняя пара. Окна нашего центра были большими, почти панорамными — если ты помнишь, лейтенант, — и вдруг меня накрыло странное, почти физическое чувство полёта. Вдохновлённая скорым осуществлением мечты и одновременно с этим расстроенная отъездом близкого мне человека, я смотрела вниз на огни, колонны, помосты и гостей, и мне казалось, будто я парю над всеми — оторвавшись от земли, от суеты, от самой себя.
Увлечённая этим чувством, я не заметила возвращение иностранца. Он подошёл ко мне сзади, почти вплотную, и ласково провёл руками по моим — от плеч до кончиков пальцев. Его дыхание было мирным, но горячим, словно пыл внутри выходил наружу через ноздри и ложился мне на шею и плечо. Чувство полёта усилилось его желанием, которое пробивало моё тело сладостной дрожью, учащая сердцебиение.
Оперевшись обеими ладонями о стекло, я прогнула спину, выставляя бёдра в его распоряжение. Он обнажил их, неспешно взявшись за разрез и откинув платье на одну сторону. Я дышала прерывисто, а внизу живота порхали бабочки. Удивительно, но мой взгляд оставался на аджилити, и я по-прежнему ощущала себя парящей над ним.
— Я хочу сделать Вам ещё один подарок, — прошептал акционер, спуская с меня трусики. — Вы просили о ребёнке. Я мечтаю Вам его дать. Может… я всё-таки и есть тот иностранец, что обещан другой, — легко и плавно вошёл он во влажную меня.