Заключённый изучал его глазами, не отпуская лёгкой усмешки с уголков губ, а после перевёл взгляд на фермера.
Тот развернул карты веером: почти стрит-флеш — комбинация выше фул-хауса, одна из самых выигрышных. Он даже не пытался скрыть довольство, напротив, словно хвастался удачей, щекоча противников своим азартом.
— Ну, ссыкун, судя по довольной пьяной роже, картишки у тебя что надо? — обратился он к брату.
— Судя по твоей — и у тебя всё тип-топ, — покачиваясь от опьянения и внезапного счастья, выдал братец.
Все посмотрели на зэка. Он нарочито водил взглядом по таблице комбинаций, будто пытался разобраться, что же сулит ему этот расклад, и, судя по выражению лица, дело было — дрянь.
— Что, дружище, не повезло? Бывает. Главное — не сдавайся раньше времени, — глумился над ним омерзительный фермер.
Самое интересное, лейтенант, что именно у него одного на руках оказались карты средней значимости — ни выиграть, ни проиграть так сразу. В то время как двое других уже стояли в шаге от заветного приза, зэк, казалось, безнадёжно плёлся позади.
Но всё это было не случайно. Ход был тонкий, рассчитанный на таких недоумков, как брат и фермер. Заключённый обставил всё так, чтобы оба противника получили карты высокого номинала, а ему достались те, на которые и смотреть стыдно. Они должны были думать, что удача уже коснулась их плеча, что кто-то из них вот-вот сорвёт куш. Всё было ради этого — чтобы оба, ослеплённые предвкушением лёгкой победы, решились удвоить ставку. Уверенные в поражении зэка, они не заметили, как уже шагнули в расставленную им ловушку.
Пока фермер убалтывал игроков, его жена подливала виски в их стаканы. Наклоняясь к брату, она краем глаза поглядывала в зеркало на гардеробе за его спиной — и видела его карты, а наклоняясь к зэку — карты зэка по той же схеме. В какой-то момент я заметила, как она пальцем провела себе по горлу, увидев карты заключённого. Фермер в ответ подмигнул. Для меня этот жест был непонятен, но сам факт его исполнения взволновал не на шутку.
— Господи, посмотри на неё! — прошептала я, переживая за своего человека. — Она твои карты читает и подаёт какие-то знаки этому гаду!
— Не волнуйся, начальница! — прозвучал уверенный голос одного из вокзальных «птиц». — Он сокол, глаз его всевидящий.
Фермер продолжал глумиться над заключённым под звук бьющегося о стакан виски.
— У тебя хоть женщина есть, чтобы победу ей посвятить, ну или поражение вместе с ней оплакать?
Заключённый хитро заулыбался.
— Нет. Зато кому-то больше повезло, — откровенно посмотрел он на разливщицу. — У кого-то чудесная супруга. Очень внимательная к гостям. Даже слишком.
Жена фермера на миг растерялась, испугавшись, что её раскусили, но быстро улыбнулась:
— Просто люблю наблюдать за хорошей игрой.
— Похвально. Но я имел в виду, что стаканы никогда не пустеют, — усмехнулся зэк. Она поспешно вернулась к бару, где восседала на табурете, готовая к следующей подаче напитков или когда была нужна мужу.
— Что ж, господа, — произнёс фермер, — у кого какие мысли? Будем делать ставки перед обменом? Я лично — удваиваю. Ставлю ферму с хозяйством! — не побоялся он риска после подсказки жёнушки: на тот момент на его руках были самые сильные карты, перебить которые вряд ли кто-то смог бы. Он был уверен в победе как никогда.