Потуже затянув пояс халата, словно этот тонкий кусок ткани мог хоть как-то защитить меня от предстоящего скандала, я приготовилась к неизбежному и тихо попросила впустить его.
Когда дверь открылась, супруг буквально ворвался в помещение. Он наспех поздоровался с хозяевами, едва удостоив их взглядом, а затем сразу же повернулся ко мне.
— Я почему тебя по всей стране должен искать? Это что за выходки? Опять за старое взялась? Одевайся и на выход! Мигом! — грозно потребовал он.
Я невольно отступила назад и прижалась к стене, а бывшая начальница встала между нами и, подняв руку, провела указательным пальцем перед самым его лицом.
— Девочку Вы не тронете, полковник!
Муж резко перевёл на неё взгляд и несколько секунд молчал, сдерживая себя из последних сил, а затем всё же ответил, стараясь сохранить хотя бы видимость почтительного отношения к хозяйке дома:
— Со всем уважением, но это моя жена, которая изрядно провинилась, а потом ещё и сбежала! Она прекрасно знает, что за ошибки приходится платить, поэтому теперь и прячется за вашими спинами! Бесстыжая! Ничего, я с неё в отеле спрошу. Собирайся, сейчас же! — последние слова он снова выкрикнул мне.
Я действительно пряталась от его ярости за приёмной мамой, чувствуя себя школьницей, пойманной за чем-то чудовищным, хотя прекрасно понимала, что речь шла далеко не о детской шалости.
— Так выпейте мятного чая и спокойно обсудите всё здесь, в доме, — стараясь говорить твёрдо, предложила бывшая начальница. — Без криков, приказов и тем более рукоприкладства. Вы оба взрослые люди и можете поговорить нормально.
Будучи действительно уважительным к людям за пределами нашей семьи, супруг, хоть и с явным раздражением, всё же уступил.
— От взрослой у неё только цифра в паспорте, — процедил он, в очередной раз унижая меня и заставляя испытать стыд перед другими людьми.
Сняв обувь, полковник прошёл на кухню. Бывшая начальница заварила нам чай, поставила чашки на стол и выложила на блюдце рассыпчатое печенье, словно пыталась этим совершенно домашним ритуалом хоть немного снизить напряжение, заполнившее помещение. Однако всё это время супруг сидел на стуле и гневно смотрел на меня, стоявшую в дверном проёме. Его взгляд словно не позволял мне сделать ни одного лишнего движения, а, когда приёмная мама покинула кухню, меня и вовсе сковал непреодолимый страх.
— Сядь, — прозвучал его приказ.
Я послушно опустилась на стул напротив и положила руки на колени, намертво сцепив пальцы, чтобы он не заметил, как они дрожат.
Ещё несколько секунд муж продолжал смотреть на меня, а затем, резко поднявшись, он подошёл к окну и остановился спиной ко мне, закинув кисть одной руки в карман форменных брюк. В его позе я разглядела попытку удержать внутри себя ту ярость, которая искала выход. Несколько мучительных секунд он молчал, глядя куда-то в ночную темноту за стеклом. Я уже сама решилась заговорить, лишь бы прервать это тяжёлое ожидание, но он опередил меня.
— Начнём с самого простого, — произнёс он, не оборачиваясь. — Зачем тебе вообще понадобились эти аджилити?