* * *
В тот момент, когда последний слой моего «Бастиона» рассыпался в пыль, я понял, что проигрываю. В этой огненной бане, на дистанции, он был царь и бог. Его грубая, необузданная сила, умноженная артефактом, просто сметала мою защиту. Продолжать в том же духе, пытаясь пересидеть шторм, означало неминуемую и мучительную смерть. Хватит танцев и уклонений, пора было драться по-настоящему.
Плюнув на скрытность, на попытки экономить энергию, я бросил все оставшиеся резервы в атаку. Все присутствующие уже поняли, что я не простой курсант, так что прятаться больше не было смысла. Пришло время показать им настоящего Кирилла Строганова. Или того, кем я стал…
— Алиса, боевой режим! Полная активация протокола «Контр-Кинетик»! Всю энергию в ближний бой!
— Подтверждаю! Осторожно, дорогой хозяин, у всего есть предел, особенно у твоей многострадальной тушки!
Мое тело преобразилось, серебристая Пыль, до этого лишь изредка окутывавшая мой клинок, теперь плотным слоем окутала меня всего, формируя легкий, почти призрачный доспех, который плотно облегал мое тело, повторяя каждый мускул. Он не был рассчитан на то, чтобы останавливать прямые удары, его задачей было рассеивать энергию и усиливать мои собственные движения. Клинок в моей правой руке вспыхнул холодным, почти белым светом, а на левой руке, от кисти до локтя, сформировался небольшой, каплевидный щит из черной, поглощающей свет Пыли. И вместо того, чтобы отступать, я шагнул вперед, прямо навстречу Голицыну. Он не ожидал этого, рассчитывая, что я буду пятиться, пытаться выжить.
Мы столкнулись в центре этого ада. Его основной клинок встретился с моим, настроенный на его энергетическую частоту, чтобы гасить пламя. Одновременно я принял удар его огненного ятагана на черный щит на левой руке. Щит зашипел, раскаляясь, но выдержал. И в ту же секунду я нанес свой удар в колено. Раздался хруст, княжич взвыл, его атака сбилась. Не даю опомниться и бью с разворота коленом в челюсть. Дмитрий отлетел на пару метров, но даже после такого удара, он резво вскочил.
Младший Голицын пытается разорвать дистанцию и снова поднять огненную волну, но я не дал ему. Висел на нем, как питбуль, не давая ни секунды передышки. Мой клинок и пылевой щит на левой руке работали в смертоносной паре. Блокировал его удары, тут же отвечая своими. Порез на плече, укол в бедро, удар по руке, державшей клинок. Я кромсал его методично и безжалостно, превращая его из грозного мага в истекающего кровью, паникующего зверя.
Он кричал, размахивая клинками, из его тела вырывались хаотичные всплески огня. Но вблизи, на дистанции вытянутой руки, его сила была его слабостью. Она была слишком масштабной, слишком неповоротливой. Это было все равно что пытаться отстреливаться из гаубицы по птицам.
Я видел, как в его глазах удивление, Дмитрий не понимал, что происходит.
— Невозможно… — прохрипел Голицын, пытаясь отогнать меня ударом меча. — Ты должен был сгореть…
— Я плохо горю, княжич, — прошипел в ответ, уворачиваясь от его очередного отчаянного удара и нанося еще один порез по ноге.