Костян стоит в трёх шагах. Сосед. Футболист. Руки раскинул, лыбится.
— Ну чего ты, дура? Я же по-хорошему. Ты массажистка — я клиент. Какие проблемы?
— Я не оказываю такие услуги, — голос низкий, с металлом.
— Да ладно, все вы так говорите. Денег дам же. Ну хочешь — сверху. Хочешь — контракт на сезон. Чё ты ломаешься?
Он тянет к ней лапу.
Я выхожу из-за угла.
— Костян. А ты не охренел?
Он оборачивается. Ухмылка сползает. Медленно. Он видит меня — лицо, плечи, руки. В глазах просыпается страх. Правильно.
— Смерч… Слушай, это не твоё дело. У нас частный разговор.
— Да? — я подхожу ближе. — А мне показалось — громкий у тебя частный разговор. Ты мне игру заглушаешь.
Девушка переводит взгляд с него на меня. Кочерга дрожит. Она оценивает. Я чувствую этот взгляд — тяжёлый, цепкий.
— Ты кто ей? — Костян хмурится. — Родственник?
— Я твой сосед.
— Ну и вали, сосед, в свой дом. Девчонка сама разберётся. Правда, красавица?
Она молчит. Смотрит на меня, и я понимаю что хочу, чтобы она поверила.
— Она сказала: убери руки, — делаю шаг. — Ты глухой или совсем берега попутал?
Костян багровеет. Ухмылка исчезает. Проступает грязная, трусливая злоба.
— Слышь, Смерч, это ты попутал? Думаешь, если ты в клетке…
Не договаривает. Я делаю ещё шаг — с тем весом, с той молчаливой гравитацией, которая заставляет людей замирать. Костян дёргается назад.
— Последний раз повторяю. Отошёл на хрен!
Он психует. Замахивается — широко, неуклюже.
Я ухожу с линии. Бью. Один удар, короткий, в челюсть.
Костян падает на спину. Глаза закатываются. Изо рта — струйка слюны. Лёгкий нокаут. Я знаю дозировку.
Тишина.
Девушка стоит у забора. Кочерга всё ещё в руке. Я поднимаю открытые ладони.
— Всё. Он спит.
Она медленно опускает своё средство защиты. Смотрит на лежащего Костяна. Потом на меня.
— Спасибо.
И тут же:
— Мне нужно ехать.
Голос твёрдый. Она не рассыпается в благодарностях. Говорит «спасибо» как «отвали». И шагает к калитке.
— Стой. Ты на машине?
— Да.
— Я провожу. Там шлагбаум, охрана. Будут вопросы. Я решу.
Смотрит секунду. Кивает.
Мы идём к воротам. Молча. Я замечаю, что она не оглядывается, не поправляет одежду, не пытается спрятаться. Идёт с прямой спиной, как будто ничего не случилось. Или как будто случалось уже столько раз, что она привыкла.
У шлагбаума стоит старенькая «Тойота» с облезлым лаком. Девушка открывает дверцу, бросает кочергу на обочину. Достаёт из салона толстовку, натягивает через голову поверх разорванной майки. Движения рваные, точные.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
Она медлит. Потом:
— Наташа.
— Илья.
— Я знаю. Видела бои.
Ни кокетства. Ни намёка. Констатация факта. Я для неё — просто мужик, который вовремя оказался рядом.
— Зачем ты к нему поехала?
— Вызов. Он сказал: массаж, срочно, хорошо заплачу. — Она криво усмехается. — Хорошо заплачу. Идиот.
— Идиот, — соглашаюсь я.
Она садится за руль. Заводит мотор — «Тойота» чихает, но заводится. Опускает стекло.
— Спасибо. Я правда благодарна. Если бы не ты…
Не договаривает. Я понимаю.
— Езжай аккуратно.
Она кивает. Машина трогается.