— Илья, добрый день! Это Елена, спортивный портал «Ринг», — женский голос бодрый, быстрый, с характерной скоростью речи журналистов. — Прокомментируйте, пожалуйста, ваш сегодняшний проигрыш Даниле Кротову! Как вы оцениваете…
Отрубаю звонок.
Телефон снова взрывается. Другой номер. Я выключаю звук. Кладу телефон экраном вниз. Он вибрирует. Вибрирует. Вибрирует.
Я сижу на кухне. Смотрю на этот вибрирующий телефон. Сам виноват. Я знаю. Я проиграл не потому, что он сильнее. Я проиграл, потому что я дурак. Я проиграл, потому что не слушал. Я проиграл, потому что думал — я непобедим. И теперь это видео будет везде. И Михалыч не сможет это замять. И спонсоры позвонят. И лига позвонит. И бой за титул…
Открываю холодильник: куриная грудка, рис, овощи. Всё, что она велела. Закрываю. Не могу. Не хочется. Включаю телек, там футбол, какой-то матч, безразлично. Выключаю. Приставка раздражает. Я беру геймпад, запускаю шутер, убиваю пару уродов — и бросаю. Не то. Всё не то.
Хожу по дому из угла в угол. Гостиная — кухня — спальня — гостиная. Везде тишина. Везде пустота. Везде отражение меня самого — разбитого, проигравшего. Я ненавижу это отражение, ненавижу этот дом, ненавижу себя.
Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Надо что-то делать. Но что? Не знаю. Стою посреди гостиной и не знаю, куда идти.
И тут в голове — её лицо.
Стройная фигурка. Светлые волосы, собранные в тугой пучок на затылке. Строгий взгляд тёмных глаз — тот самый, которым она смотрела на меня, когда говорила: «Самарин, держите себя в руках». А потом — её смех. Настоящий. Живой. Когда я рассказывал дурацкие анекдоты и она не могла сдержаться.
Наташа.
Я беру телефон. Смотрю на экран. Тридцать четыре пропущенных звонка. Все — незнакомые номера. Я пролистываю. Нахожу её контакт. Наталья Витальевна. Она у меня записана именно так — официально, сухо, как в договоре. Я смотрю на имя. Палец зависает над кнопкой вызова.
Что я ей скажу? «Привет, я проиграл пацану, мне хреново, приезжай»? «Привет, я не слушал тренера, я дурак, мне одиноко»? «Привет, ты была права — я не должен был, прости»?
Я не знаю. Но я нажимаю «вызов».
Гудки. Один. Второй. Третий. Я считаю их и прикидываю, что сказать. Ничего не придумывается. Ничего. Я просто хочу услышать её голос.
— Слушаю, Самарин.
Её тембр сухой, деловой, как всегда. Но мне плевать. Я молчу. Не могу сказать ни слова. Потому что, если я открою рот — я сорвусь.
— Самарин? Вы молчите или что-то со связью? Алло, Самарин!
Я слышу, как она дышит. Я слышу, как в её голосе прорезается тревога. Она уже знает. Наверняка знает. Михалыч мог позвонить. Или она сама видела это чёртово видео. Я не знаю. Но она ждёт.
— Наташ, — хриплю я. — Ты можешь приехать?
Пауза. Длинная.
— Зачем? — спрашивает она, но не холодно, осторожно.
— Просто… — Я закрываю глаза. Прислоняюсь лбом к стене. — Я не знаю. Просто хочется тебя увидеть. Приезжай, а? Наташ…
Глава 14
Наташа
Я сижу с миской чипсов и банкой колы перед телеком. На душе тоскливо, и я не придумала ничего лучше, чем включить старую добрую комедию с Пьером Ришаром. Вкус сырных картофельных пластинок заполняет рот, пузырьки колы щекочут язык. Просто смотрю и запихиваю в себя вредную дрянь.