Теперь разминка. Медленные круги плечом, наклоны, скручивания. Амплитуда уже лучше — процентов пятьдесят. Я делаю пятнадцать минут, потом иду в душ. Горячая вода, потом холодная. Бритва. Чистая футболка. Я смотрю на себя в зеркало — пластырь со скулы отклеился под водой, синяк расползается жёлтым. Красавец. Но взгляд уже не такой, как неделю назад. Не пустой. Живой.
Завтрак. Два греческих йогурта, творог, кружка чёрного кофе. Никаких роллов. Никакого пива. Я жую творог и думаю о ней. О том, как она вчера стояла у двери. «Я упрямый». — «Я заметила». И уехала. А я остался. Стоял в пустом доме и понимал: я не хочу, чтобы она уезжала. Я хочу, чтобы она была здесь. Всегда.
Но она поставила рамки. И я их уважаю.
Но это не значит, что я не могу её порадовать.
Беру телефон. Семь утра. Михалыч, наверное, ещё спит. Плевать. Набираю.
Гудок. Второй. Третий. Четвёртый.
— Алло, — голос в трубке хриплый, сонный, злой. — Самарин. Семь утра. У тебя что — пожар?
— Михалыч. Дай адрес Наташи.
Пауза. Я слышу, как он садится в кровати.
— Чего?
— Адрес. Наташин. Дай.
— Ты охренел? — Он уже не сонный, он в ярости. — Семь утра! Я сплю! Зачем тебе её адрес⁈
— Цветы хочу отправить.
Тишина. Я слышу, как Михалыч дышит. Я представляю его лицо — он смотрит на телефон и пытается понять, не снится ли ему это.
— Ты? — говорит он наконец. — Цветы? Ты вообще знаешь, как цветы выглядят?
— Знаю. Розы. Живые, с лепестками и листьями, думаешь я дебил? Давай адрес.
— Илья, — Михалыч вздыхает, и я слышу, как он трёт лицо ладонью, — ты понимаешь, что она тебе не подружка? Она твой физиотерапевт. У неё договор, условия. Ты сам их принял.
— Я помню. Это не подкат. Это благодарность. За вчера.
— Что было вчера?
— Она приезжала внепланово. Массировала мне спину. И скулу обработала. Я хочу её отблагодарить. Цветы — это же нормально?
Михалыч молчит. Я слышу, как он что-то прикидывает в уме. Потом вздыхает — уже не зло, скорее обречённо.
— Записывай.
Я записываю. Улица, дом, квартира. Отключаюсь не прощаясь. Михалыч перезванивает через минуту.
— Илья.
— Что?
— Только без глупостей.
— Без глупостей. Обещаю.
Я кладу трубку и открываю сайт доставки цветов. Розы. Красные? Нет. Красные — это слишком. Это намёк. Белые. Белые — это… не знаю. Нежные. Как она. Я заказываю букет из двадцати пяти белых роз на длинных стеблях. Без открытки. Без подписи. Условие: не говорить, кто отправил. Я хочу, чтобы она сама догадалась. И чтобы у неё загорелись щёки. Как в тот раз.
Оплачиваю. Жду. Через полтора часа приходит уведомление: «Доставлено». Я сижу на диване и представляю, как она открывает дверь. Как видит курьера с букетом. Как спрашивает: «От кого?» А курьер говорит: «Отправитель не указан». И она берёт букет, и заходит в квартиру, и смотрит на белые розы, и думает…
Что она думает? Злится? Улыбается? Я не знаю. Но я хочу знать. Я хочу увидеть её реакцию. Сегодня. В три.
У меня ещё пять часов. Я не знаю, чем себя занять. Приставка не прёт. Телек тоже. Иду на пробежку, тысячу лет уже не бегал по лесу, похоже, пора, а то я тут взорвусь от ожидания. Напяливаю толстовку, треники, кроссы, бегу прямо с крыльца.