Впрочем, кажется, именно это ему и нужно.
Только он ещё не понял.
Глава 3
Наташа
Шлагбаум ползёт вверх, и я выезжаю из «Вымпела», не глядя в зеркало заднего вида.
Не хочу видеть этот посёлок. Не хочу видеть эти сосны, эти заборы, эти идеальные газоны, за которыми живут люди, уверенные, что им всё можно. Я хочу забыть сегодняшний день как страшный сон. Но руки всё ещё дрожат на руле, а в ушах стоит его голос: «Ну чего ты, дура? Я же по-хорошему».
По-хорошему?
Я выкручиваю руль и вылетаю на трассу. Мотор «Тойоты» воет, как раненый зверь. Ей десять лет, и она не предназначена для того, чтобы удирать от богатых ублюдков. Но сегодня она справилась. Я справилась.
Дорога пустая. Закатное солнце бьёт в лобовое стекло. Я щурюсь и пытаюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Не помогает.
Пальцы сжимают руль до белых костяшек. Перед глазами его лицо. Константин Исаев. Футболист. Звезда. Красавчик с обложки. Я ехала к нему с чистыми намерениями: курс восстановительного массажа, три недели, хорошие деньги. С его менеджером мы обсудили всё досконально. Я прислала своё резюме, сертификаты, отзывы из клиники «Восстановление». Он ответил: «Отлично, ждём вас в воскресенье, адрес пришлём». Я собиралась спокойно, даже с удовольствием — наконец-то приличный заказ. Частный выезд к профессиональному спортсмену. То, ради чего я училась, ради чего пахала в клинике по двенадцать часов, ради чего ушла на вольные хлеба.
Я думала — это мой шанс.
А он открыл дверь, оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся. Не как пациент. Как покупатель на рынке.
— Заходи, красавица. Массажный стол в гостиной. Масло у тебя своё или мне достать?
Своё. У меня всё своё. Я таскаю с собой сумку с маслами, полотенцами и антисептиком, потому что привыкла рассчитывать только на себя. Я подошла к столу, достала бутылочки масла, натянула перчатки. Он смотрел. Не на стол. На меня.
— Может, без перчаток? Кожа к коже — оно ж лучше.
— По протоколу — в перчатках.
— Да брось ты свой протокол.
Я не бросила. Я никогда не бросаю протокол. Потому что протокол — это единственное, что отделяет меня от них. От тех, кто думает, что массажистка — это синоним слова «доступная». Я работаю с мышцами, связками и сухожилиями. Я ставлю на ноги спортсменов после травм. Я не оказываю «другие услуги». И каждый раз, когда очередной Костян решает, что «массаж» — это про отдохнуть и оттопыриться, я чувствую одно и то же: ярость пополам с унижением.
Но сегодня он не просто намекал. Он перешёл к делу.
Я даже не сразу поняла, что происходит. Просто в какой-то момент его рука оказалась не на столе, а на моём бедре. Я сказала: «Уберите». Он засмеялся. Сказал что-то про «не ломайся». Я отдёрнулась, он схватил за майку. Я рванулась — ткань затрещала. И тогда я схватила первое, что попалось под руку.
Каминная кочерга. Армированный прут. Тяжёлый, холодный, надёжный.
Я выставила его перед собой и сказала: «Не подходите». Голос был чужой. Металлический. Я сама его не узнала.
Он остановился. Но не испугался. Он смотрел на меня как на истеричку, которая портит ему вечер.