Сегодня этого не повторится.
Я достаю сумку, выхожу из машины и иду к дому. Шаги чёткие, спина прямая, лицо — бетон. Я не дам ему больше ни одного шанса. Ни одной трещины. Ни одной дурацкой улыбки. Я врач. Он пациент. И точка.
Дверь открывается. Он стоит на пороге — свежая футболка, влажные после душа волосы, чисто выбрит. Выбрит! И, судя по запаху из дома, — не жрал вчера роллы. И пивом не пахнет.
— Доброе утро, Наталья Витальевна, — говорит он почти вежливо. — Я разминку сделал.
— Поздравляю, — говорю я ледяным тоном. — Стол где?
— В гостиной. Я уже разложил.
Я прохожу мимо него. Даже не смотрю. Стол действительно разложен — кривовато, но стоит. Я проверяю фиксаторы, поправляю простыню. Достаю масло, полотенца.
— Сегодня снова глубокий массаж плеча, — говорю я не оборачиваясь. — Будет больно. Раздевайтесь и ложитесь лицом вниз.
— Понял, — Илья стягивает футболку.
Я поворачиваюсь и успеваю заметить, что он пытается поймать мой взгляд. Не нагло, как вчера. Скорее вопросительно. Как будто ждёт чего-то. Похвалы? Оценки? «Ах, Самарин, какой вы молодец, что побрились и сделали разминку»? Не дождётся.
Мой пациент ложится. Я наношу масло и начинаю.
Плечо. Вращательная манжета. Сегодня я работаю глубоко — пальцы впечатываются в мышцы, находят вчерашние триггеры, проминают, разбивают спайки. Он дышит сквозь зубы. Терпит. Я не останавливаюсь. Никаких поблажек. Никаких «погладить». Только работа.
— Бляха муха! — вдруг взрывается он. Я даже вздрагиваю. Не от испуга. От неожиданности. Он орёт не от боли — от злости. — Я уже не знаю, чем ещё твою улыбку заслужить, снежная королева! Я же всё сделал как надо! Разминку сделал, побрился, пожрал курицу с рисом! Хоть бы похвалила!
Я убираю руки. Смотрю на него. Лицо — спокойное. Голос — ровный.
— По договору в мои обязанности входит массаж и наблюдение за вами как за пациентом. Я не обязана вас хвалить и вам улыбаться.
— Да знаю я про договор! — Илья поворачивает голову и смотрит на меня, глаза горят. — Но это же не по-человечески! Я же без обязательств, просто прошу! Ну улыбнись, а? Один раз. Что тебе, сложно что ли?
— Не обязана, — повторяю я, чеканя каждое слово.
Он смотрит на меня. Долго. И я выдерживаю взгляд. Не отвожу глаза. Не краснею. Сегодня — нет.
— Ладно, — говорит он вдруг, примирительным тоном. — Тогда я буду тебе анекдоты ржачные рассказывать. Весь сеанс. Попробуй не засмейся. А если действительно не засмеёшься — так и быть, отстану.
Я моргаю.
— Самарин. Вы спортсмен или клоун?
— Я мужик, — он разводит руками. — Обычный нормальный мужик. И я хочу, чтобы женщина рядом со мной улыбалась, а не изображала из себя мраморную статую. — Он чуть поднимает голову и добавляет тише, без наглости: — Наташ, ну правда. Нам ведь долго работать. Давай уже подружимся. По-человечески. Без договоров.
Я молчу. Он смотрит на меня, и в его глазах нет вчерашнего превосходства. Нет пошлой ухмылки. Он действительно не понимает. Действительно хочет пробить эту стену. Как ребёнок, который не знает, почему тётя злая.
— Ложитесь лицом вниз, — говорю я, голос всё ещё сухой, но уже не ледяной.