— Договорились, — чувствую, как мой рот растягивается в улыбке. Волнуется. За меня. — Пока, Наташ.
— До свидания, Самарин.
Я кладу трубку и смотрю в окно. Завтра в полдень. Клетка. Камеры. Юниор с кулаком-отбойником. И где-то — её голос в трубке: «Вы не должны».
Я беру папку и начинаю изучать записи. Голова, Самарин. Включай голову. Завтра ты покажешь этому кренделю, кто такой Смерч.
Глава 12
Илья
Ночь перед спаррингом — дерьмо.
Я лежу в кровати и смотрю в потолок. Третий час ночи. Завтра в полдень — клетка. Молот. Шесть боёв, пять нокаутов. Кулак как кувалда. Я пересмотрел все его записи — три раза. Изучил каждое движение, каждый удар, каждый шаг. Парень реально хорош. Не просто качок с ударом — он думает. У него тайминг. У него чувство дистанции. Он выбрасывает правую так, будто она сама летит — без замаха, без подготовки. И у него эта чёртова двойная пробивка: первая — лёгкая, обманная, вторая — сокрушительная, сразу за первой. Три боя из шести он закончил именно так. Соперник уходит от первой — и влетает во вторую. Нокаут. Госпиталь. Конец.
Я прокручиваю в голове, как буду работать с ним. Уход с линии. Контратака. Работа по корпусу. Не дать ему выбросить правую. Не дать ему войти в ритм. Я быстрее. Я умнее. Я опытнее. Я уже таких уделывал.
В четыре часа я всё ещё ворочаюсь. В пять — засыпаю. В десять просыпаюсь с гудящей головой и чувством, что меня переехал каток. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.
Бужу себя кофе. Две кружки. Холодный душ. Разминка — медленная, осторожная. Плечо ноет, но терпимо. Я делаю упражнения, которые дала Наташа, и думаю о том, что если она узнает про этот спарринг в подробностях — убьёт меня раньше, чем Молот.
В одиннадцать выезжаю. Михалыч сказал: «Клуб „Арена“, в полдень. Не опаздывай». Я не опаздываю. Просто навигатор тупит, и пробки в Москве — как всегда. В одиннадцать пятьдесят я ещё на Садовом. В двенадцать десять паркуюсь у клуба.
Злой. Недоспавший. Готовый убить Михалыча за то, что он вообще это устроил.
Захожу в зал — и замираю.
Михалыч стоит у клетки с секундомером. Рядом — Саныч, мой тренер. Они разговаривают. Спокойно. Никакой паники. Никаких криков «ты опоздал, всё пропало». И Кротова ещё нет.
— О, Илья. — Михалыч смотрит на часы. — Десять минут. Почти вовремя.
— Ты сказал — в полдень.
— Правда? Ошибся, с кем не бывает, — он пожимает плечами. — Спарринг в час. Сейчас тренировка с Санычем. Я знал, что ты опоздаешь. Ты всегда опаздываешь, когда нервничаешь. А ты нервничаешь, потому что смотрел его бои до утра.
Сверлю Михалыча взглядом. Старый манипулятор. Он знает меня как свои пять пальцев. Он знал, что я буду смотреть записи. Знал, что не усну. Знал, что опоздаю. И заложил на это час.
— Ты… — начинаю я.
— Я твой менеджер, — перебивает он. — И я хочу, чтобы ты был готов. А теперь иди переодевайся. У тебя сорок минут на разминку. Саныч покажет, что делать.
Я смотрю на Саныча. Саныч — старый, лысый, с шеей как у быка. Он тренировал ещё советских боксёров, а теперь тренирует меня. Он тоже смотрел бои Кротова. Вижу это по его лицу — он хочет мне что-то сказать, но ждёт, пока Михалыч закончит.