Она молчит. Смотрит на меня. Глаза мокрые.
— Ты меня слышишь, Наташ? — делаю шаг к ней. — Ты не виновата. Я знаю это теперь точно. Не потому, что Михалыч нашёл хакера. А потому что я тебя знаю. Ты не могла. Ты единственный человек, который никогда меня не предавал. А я тебя обидел. И я не знаю, как это исправить. Но я готов на всё.
— На всё? — переспрашивает она.
— На всё. Хочешь — откажусь от боя. Хочешь — уйду из спорта. Хочешь — при всех скажу, что ты не виновата. Завтра. На пресс-конференции. Михалыча уже организовывает. Я выйду и расскажу правду. Про Баркова. Про взлом. Про нас. Всё. Если ты позволишь.
Она смотрит на меня. Долго. Очень долго. Я стою и жду. Я, Илья Самарин, который никогда никого не ждал. Который всегда бил первым. Я стою и жду, что она скажет.
— Ты правда это сделаешь? — спрашивает она.
— Сделаю. Я уже решил.
— Это возможно разрушит твою карьеру.
— Плевать. Ты важнее.
Она отворачивается. Подходит к окну. Смотрит на розы, на завядшие лепестки. Молчит. Я не давлю. Жду.
— Я не знаю, смогу ли я снова тебе доверять, — говорит она наконец.
У меня внутри всё обрывается. Но я киваю.
— Я понимаю.
— Ты разбил что-то. То, что было между нами. Я не знаю, склеится ли это обратно.
— Я понимаю, — делаю шаг назад. — Я уйду, если ты хочешь. Я не буду давить. Но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. И я буду ждать. Столько, сколько нужно.
Она поворачивается. Смотрит на меня. В глазах боль.
— Завтра, — говорит она. — Пресс-конференция. Я приду.
— Правда?
— Правда. Я хочу это видеть.
Я выдыхаю. Хочу подойти. Обнять. Но не могу. Она не готова. Я вижу.
— Я заеду за тобой. В два.
— Хорошо.
Я иду к двери. Оборачиваюсь.
— Наташ.
— Что?
— Прости меня, я мудак…
Она молчит. Я выхожу.
Дверь закрывается, спускаюсь по лестнице, сажусь в машину. И только тогда позволяю себе выдохнуть. Она не выбросила розы. Она придёт завтра. У нас есть шанс.
Я завожу мотор. Завтра я всё исправлю. Или умру, пытаясь.
Глава 29
Наташа
Я стою перед зеркалом и не узнаю себя. Чёрное платье. Я не надевала его целую вечность — с тех самых пор, как ушла из «Восстановления». Оно висело в шкафу, забытое, как и всё, что не касалось работы. Когда-то я купила его на корпоратив: простое, строгое, без лишнего блеска. Сегодня оно пригодилось
Я привычно собираю волосы в пучок, почти на автомате, но вдруг замираю. Смотрю на своё отражение и распускаю их. Пусть будут так. Сегодня я не врач. Сегодня я просто женщина, которая хочет услышать правду.
В два часа у подъезда сигналит машина. На тротуаре стоит чёрный внедорожник — тот самый, на котором мы ехали из парка. Илья выходит и открывает мне дверь. Он в рубашке. В рубашке! Я никогда не видела его в таком — только в футболках и худи. Он выглядит иначе: собранный, напряжённый. Но глаза остались прежними. Светлые. Упрямые.
— Ты в рубашке совсем другой, надо же, как одежда меняет восприятие, — говорю я вместо приветствия.
— Михалыч заставил. Сказал: «Выйдешь в футболке — уволю», — Илья коротко усмехается. — А ты красивая. Платье чёткое.
— Спасибо.