Я положила камень обратно и ничего не сказала. В конце концов, я не геолог и не обязана знать все минералы наизусть.
Еще на столе лежали мужские, механические часы советского производства, классический перочинный нож с двумя лезвиями, штопором и откидным шилом. Я взяла его в руки. Оба лезвия были чистыми. Ни пятнышка ржавчины. Я аккуратно коснулась пальцем края. Удивительно, до сих пор острый, будто его только что наточили.
Я положила нож на место и взяла в руки письмо, которое лежало рядом с часами.
Конверт был вскрытый. Я достала лист бумаги в клетку, сложенный вчетверо и осторожно развернула.
«Гена, мы с Сережей ждем тебя. Сережа уже спрашивает, когда папа вернется. Я говорю ему, что скоро. Ты же обещал вернуться к первому августа. Привези шишек, он просил. Береги себя. Таня ».
Дата в углу – 12 июля 1987.
– У одного из членов экспедиции была жена Татьяна и сын Сергей, – подал голос Петр Семенович, который внимательно наблюдал за моими действиями. – Я уже связался с ними, и Татьяна подтвердила, что писала такое письмо. И, насколько она помнит, даже текст был такой же.
А вот это странно. Значит тот, кто организовал эту мистификацию, был связан с той экспедицией и видел это письмо, иначе не смог бы его продублировать. Но прошло почти сорок лет! Странно, очень странно.
Я сложила письмо и положила обратно.
Чуть в стороне лежал компас. Я взяла его в руки.
Оправа была явно не заводской. Кто-то вырезал ее вручную из темного, почти черного дерева, отполированного прикосновениями до матового блеска. По ободу шел мелкий орнамент: я наклонилась ближе, щурясь. Солярные символы. Точнее, что-то производные от них: колесо с восемью спицами, разомкнутые спирали, знаки, которые я видела на вышивках и надгробиях, но здесь – переработанные, стилизованные под чью-то собственную систему. Любопытно. Кто из геологов разбирался в символике? Но была еще одна странность: красно-белая, намагниченная стрелка медленно вращалась. Не дергалась, не металась, а именно плавно вращалась.
– Все компасы в лагере так себя ведут, – сказал Петр Семенович за моей спиной. – Я списал было на местную геологию – аномальный магнетизм, залежи руды, – но лесники говорят, что раньше здесь такого не было.
Я посмотрела на компас еще секунду, потом положила его обратно на стол и снова взяла дневник. Открыла последнюю заполненную страницу.
«14 июля. Образцы из квадрата Ж-7 показывают невозможные свойства. При визуальном осмотре структура не соответствует ни одному известному минералу из региональной классификации. Компас не работает с 12:00. Стрелка вращается. Попробуем определить направление по солнцу завтра. В.С. говорит, что это магнитная аномалия. Я бы согласился, но сегодня утром стрелка работала нормально. Смена произошла быстро. Фиксируем координаты по карте ».
Я перевернула страницу.
Пусто. Больше записей в дневнике не было. 14 июля 1987 года. А 15 июля группа перестала выходить на связь.
Я закрыла дневник и положила его на стол.
– Петр Семенович, – осторожно сказала я. – Пока ничего не указывает на то, что этим документам почти сорок лет. Но я ничего не исключаю и ничего не утверждаю. Мне нужно время поработать с дневниками. А кто-нибудь взял образцы для независимой экспертизы? Ткань, бумага?