Мы сели на деревянный ствол. Петр Семенович снял очки, протер их краем шарфа и снова водрузил на нос. Ожидание на его лице было почти детским.
– Дневники выглядят подлинными, – начала я. – Почерк, манера изложения, терминология – все соответствует советской геологической школе конца восьмидесятых. Но это не доказывает их возраст. Даже с учетом того, что рюкзак мог лежать в относительно сухом месте, за тридцать восемь лет бумага должна была пожелтеть значительно сильнее. Здесь же цвет страниц достаточно светлый.
Петр Семенович кивнул, и я заметила, что он слегка выдохнул, словно мои слова его успокоили.
– А еще… – начала я, но тут из-за спины Петра Семеновича появилась голова Ани. Она несла в руках большую миску, от которой шел пар.
– Завтрак готов! – объявила она с энтузиазмом, которого я в это время суток не разделяла. – Егор с Сашей оказывается уже все приготовили. Поэтому каша от них, а от меня – чай и мои фирменные бутерброды с сыром. Петр Семенович, вы не против, если я использую ваш котелок?
Куратор растерянно моргнул и перевел взгляд с меня на Аню, потом обратно.
– Ну… если вы уже все приготовили…
– Прошу всех к столу! – заулыбалась она. – Сейчас буду накладывать.
Мы все вместе подошли к столу, и Аня ловко расставила миски и принялась разливать кашу.
– Садитесь, все. А то остынет.
Я не стала спорить. На самом деле, я была голодна – вчерашняя гречка давно переварилась, а с утра я только выпила кофе. Каша оказалась вполне съедобной: овсянка со сгущенкой, несколько банок которой лежали под навесом. Я даже не ожидала, что в походных условиях можно так вкусно позавтракать.
Петр Семенович тоже взял ложку. Аня села напротив меня и с довольным видом принялась за свою порцию. Егор с Сашей взяли свои миски и ушли завтракать на бревна. Видимо, они все еще опасались Аню и ее бурного энтузиазма. Михаил бродил по краю поляны со своим телефоном, не изъявляя желания присоединиться к нам.
Мы ели в тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о миски и шорохом ветра в кронах. Костер тихо потрескивал, выбрасывая в серое утро струйки дыма.
Когда я доедала вторую миску каши, потому что первая порция оказалась слишком маленькой для голодного организма, из своей палатки наконец-то вылез Максим. Он выглядел так же отстраненно, как вчера вечером. Он молча кивнул всем присутствующим и направился к столу. Аня с интересом рассматривала его. Скорее всего, она еще не успела с ним познакомиться.
– Доброе утро, – поздоровался Петр Семенович. – Будете кашу?
– Спасибо, – коротко ответил Максим и взял миску.
Он сел на свободное место рядом со мной и принялся есть, не поднимая глаз. Я украдкой посмотрела на него. При дневном свете он выглядел моложе, чем казался вчера. Под глазами залегли легкие тени, похоже, он не слишком хорошо спал.
Завтрак закончился быстро. Петр Семенович собрал посуду и унес ее мыть в ведре с водой, которое стояло у навеса. Аня куда-то испарилась, скорее всего, снова пошла приставать к лесникам. Я допила чай и решила, что пора возвращаться к работе.
Я направилась к столу с находками. Хотелось еще раз взглянуть на компас. Он лежал на том же месте, где я его оставила. Темное дерево, резной обод, солярные символы. Я взяла его в руки и поднесла ближе к глазам, рассматривая орнамент.