– Да, – ответил он. На его лице не было ни тени эмоций, только скучающее спокойствие.
– А вы давно занимаетесь этим квадратом?
– Я уже ответил на вопросы, – коротко сказал он, защелкивая крышку прибора. – Всем присутствующим.
– Я не слышала, – невозмутимо ответила Аня.
– Жаль.
Я следила за этой сценой с невольным любопытством. Интересно, сможет ли она выудить из него хоть что-то? Или эта стена ей не по зубам? Аня, конечно, девушка упорная, но тут, похоже, нужна не журналистская хватка, а отбойный молоток. Я усмехнулась про себя и осталась стоять, наблюдая, что будет дальше.
– Тогда, может быть, вы расскажете мне…
– Нет, – перебил ее Руслан, все еще не глядя на нее.
Аня некоторое время молча смотрела на его склоненную голову. Потом убрала диктофон в карман, вздохнула и пошла в мою сторону.
– Не смейся, – сказала она, подходя ближе.
– Я не смеюсь, – вежливо сказала я.
– Да ладно тебе, я же вижу.
– Ладно, немного, – призналась я.
Аня вздохнула, как человек, вынужденный смириться с несправедливостью мироздания, и посмотрела в сторону Руслана.
– Михаил тоже не захотел со мной разговаривать, – пожаловалась она. – Он сказал «я не даю комментарии» и снова уткнулся в свой телефон. Это нечестно. Я же ничего плохого не делаю. Просто работаю.
– Они тоже работают, – заметила я.
– Ну и что, нельзя работать и одновременно разговаривать? – Аня воздела руки к небу.
– Это их право, – сказала я.
Аня посмотрела на меня с укором и перевела взгляд на Максима, которого, кажется, заметила только сейчас. Она изучала его несколько секунд с профессиональным интересом – примерно так орнитолог смотрит на незнакомую птицу.
– А ты кто? – спросила она просто.
Максим не обиделся.
– Максим, – ответил он. – Краевед.
– Краевед, – повторила она с интонацией человека, который пытается решить, стоит ли это дальнейшего разговора. – Местный?
– Нет. Приезжий.
– А ты, Максим, тоже от меня будешь бегать?
– Не планировал, – ответил он с легкой усмешкой.
– Вот! – торжествующе воскликнула Аня. – Хоть один адекватный человек. Ладно, я Аня. Можно я с вами постою? Варь, ты не против?
– Я не против, – сказала я. Ее непосредственность на удивление начинала мне нравиться.
Мы некоторое время стояли втроем у навеса. Над лагерем висела негустая облачность, сквозь которую иногда прорывалось бледное октябрьское солнце.
Аня начала рассказывать нам про свою первую командировку, когда она еще работала в газете. Ее дали задание написать репортаж про отшельника, который жил в тайге без документов и всяческих благ цивилизации.
– И вы представляете, я действительно нашла его, – рассказывала она, оживленно жестикулируя. – Прошла семь километров по болоту в дырявых резиновых сапогах. Промокла вся, комары чуть не сожрали. Нашла его, значит, а он на меня посмотрел и говорит: «Ну и зачем приперлась? Иди обратно». И все. Дверь закрыл.
– И что ты сделала? – спросила я.
– Написала репортаж, – пожала она плечами. – Приукрасила, конечно, немного от себя. Он же отшельник, вряд ли газеты читает. Это оказался лучший материал того года.