Я перевела взгляд на Петра Семеновича. Тот наконец оторвался от лесника и неуверенно приблизился к нам.
– Здравствуйте, Петр Семенович очень рада с вами познакомиться! – тут же запела журналистка. – Меня зовут Аня, я – независимый корреспондент. Я бы хотела остановится в вашем лагере, палатка у меня своя имеется.
И она выжидательно уставилась на него глазами котика из "Шрека".
– Варвара Дмитриевна, – посмотрел на меня куратор, с виноватым видом поправляя очки, – не можем же мы выгнать человека пешком в такую даль… – он беспомощно развел руками. – Может, пусть побудет?
– Петр Семенович, – со вздохом сказала я, – это ваш лагерь, вам и решать. Но, если она продолжит тыкать в меня диктофоном, я за себя не ручаюсь.
– Ну раз у девушки есть своя палатка, думаю, вопрос решен, – радостно сообщил Петр Семенович и тут же ретировался обратно к лесникам, явно довольный, что страшная миссия выдворения журналистики миновала его.
Анна просияла и порысила ставить палатку.
Я проводила ее взглядом, чувствуя, что эта девушка знает гораздо больше, чем говорит. И возможно, ее появление в лагере – не случайность. А может быть и часть той самой мистификации, которую я собиралась разоблачить.
– Петр Семенович, – позвала я, подходя к куратору. – А где мне можно устроиться с материалами?
– Вон та палатка ваша, – указал он на дальнюю палатку. – И стол под навесом в вашем полном распоряжении. Свет подведен от генератора.
– Отлично, – сказала я и пошла к своему убежищу на ближайшие несколько дней.
Палатка оказалась небольшой, но вполне приличной. Достаточно плотная, устойчивая, с туристической пенкой на полу и теплым спальником в углу. Я пристроила в угол сумку с личными вещами.
Параллельно я размышляла над загадкой рюкзака. С одной стороны, я не вижу ни одного доказательства подлинности найденных вещей. Но с другой стороны, у меня нет ни одного очевидного мотива для мистификации.
Когда я вышла из палатки, солнце уже поднялось достаточно, чтобы осветить поляну косым октябрьским светом. Утренний туман почти рассеялся и осел на траве холодными каплями.
Аня уже успела поставить свою ярко-оранжевую палатку, которая выбивалась из общего зеленого строя, и теперь энергично курсировала между лесниками.
Лесников было двое. Судя по возрасту, это и были те самые Егор и Саша из рассказа Петра Семеновича, которые и обнаружили рюкзак. Старший был крепким молчаливым мужчиной с осторожным взглядом и сединой, а младший – высокий, худощавый и суетливый. Он постоянно переминался с ноги на ногу, будто не мог устоять на месте.
Аня атаковала их с настойчивостью осенней мухи. В ее руке снова мелькал диктофон, которым она тыкала в них. Старший лесник что-то коротко ответил и сделал шаг в сторону. Аня сделала шаг следом. Он ускорился, но она не отставала. В итоге он нырнул в палатку и быстро застегнул полог изнутри. Младший воспользовался моментом и тихо испарился в направлении генератора.
Аня с недовольным видом осталась стоять посреди поляны с диктофоном. Я чуть не рассмеялась: она была похожа на охотника, упустившего добычу.