– А знаешь, – вдруг сказал он с какой-то странной решимостью. – Возможно, я даже могу тебе пообещать, что мы выберемся. Ты мне веришь?
Я усмехнулась. Честно говоря, мужчины, которые обещают то, что не всегда смогут осуществить, никогда не вызывали у меня доверия. Но Максиму я была готова простить этот маленький недостаток.
– Ну, раз ты обещаешь, то, конечно, – отозвалась я с легкой иронией.
Максим не улыбнулся в ответ. Он смотрел на меня с неожиданной, почти пугающей серьезностью. Мы с ним просидели еще пару минут в молчании. Я смотрела на стену тумана, думая о том, что Михаила все нет, а значит, возможно, он уже смог выйти в наше время, а Максим, казалось, о чем-то напряженно размышлял, машинально покусывая губу.
– Я отойду на минуту, – вдруг сказал он, поднимаясь.
Я кивнула, провожая его взглядом. Максим направился не к остальным, а прямо к белой стене. Он шел неторопливо, но уверенно, и я напряглась, не понимая, что он задумал.
Остановившись в нескольких шагах от тумана, он протянул руку и медленно погрузил ее в белую пелену. На мгновение он замер, а затем слегка качнулся, как от резкого головокружения.
Я уже вскочила с бревна, чтобы броситься к нему, но в этот момент туман всколыхнулся, и из него, шатаясь, вышел Михаил. Бледный, усталый, но целый. Все разом обернулись к нему, а Максим, отдернув руку, шагнул назад, уступая дорогу.
Внимание всех собравшихся мгновенно переключилось на вернувшегося.
– Ну что? – нетерпеливо дернула его за рукав Аня.
– А ничего, – расстроенно махнул он рукой. – Я шел прямо, а вышел снова здесь. Там, в тумане, ничего нет, просто все белое. Идешь, идешь, а потом туман рассеивается, и ты снова в зоне.
– Лента Мебиуса, – тихо сказал Максим.
– Что? – переспросил Михаил и нахмурился, а остальные разом вопросительно повернулись к нему, ожидая объяснений.
– Это пространство замкнуто, – пояснил Максим, обводя всех спокойным взглядом. – Как лента, склеенная в кольцо. Когда идешь вперед, а приходишь в начало. Здесь нет ни входа, ни выхода, только поверхность. В данном случае – зона.
Дмитриев тяжело вздохнул, снял очки и потер переносицу двумя пальцами.
– Ну что ж, – произнес он, водружая очки обратно. – Значит, не сработало. Будем думать дальше.
Мы вернулись в лагерь молчаливые и подавленные. Зона категорически не хочет нас выпускать.
Я села у костра, обхватив голову руками и упершись локтями в колени. Хотелось орать или что-то разбить. Но вместо этого я просто сидела и дышала, пытаясь успокоиться.
Максим снова подошел ко мне и, помедлив секунду, присел рядом, почти касаясь плечом. Я почувствовала, как он внимательно смотрит на меня, но не подняла головы.
– Эй, – сказал он тихо. – Все будет хорошо.
– Откуда ты знаешь? – огрызнулась я.
– Я же тебе обещал, – напомнил он, и в его голосе не было ни тени иронии.
Я уже хотела ответить что-то резкое, но сдержалась. В конце концов он не виноват, незачем срывать на нем свою злость.
Мне вдруг на мгновение отчаянно захотелось ему поверить, но я очень даже хорошо помнила, чем обычно заканчивались такие обещания в моей жизни.