Острие окровавленного циркуля с силой вонзилось в дубовую столешницу, намертво пригвоздив край чистой пергаментной карты.
— Забудешь о красоте. Навсегда забудешь о золотом сечении и славе Господа. Завтра на рассвете сядешь за стол и начнешь чертить проекты новых укреплений, казарм и исполинских лазаретов.
Убрал сапог с раздробленной руки. Зодчий баюкал кровавое месиво на груди, подвывая от невыносимой боли и раскачиваясь из стороны в сторону, словно умалишенный.
— Прямые, рубленые линии. Стены в три локтя толщиной. Никаких цветных витражей, никаких ангельских фресок и уродливой лепнины. Только голый, функциональный базальт и туф, способные выдержать прямое попадание пушечного ядра и вес орудий на крыше.
Схватил скулящего архитектора за расшитый ворот камзола. Притянул вплотную к лицу, заставив смотреть в глаза.
— Если в новых чертежах обнаружится хоть капля изящества, мешающего надежности здания — заставлю сожрать эти пергаменты. Без вина. А потом прикажу сбросить в крепостной ров на съедение бродячим собакам. Усвоил урок геометрии?
Зодчий судорожно, часто закивал, теряя сознание от болевого шока.
Отшвырнул обмякшее тело обратно на доски. Кивнул Штарку.
— Вправьте кости, как сможете. Перетяните тряпками. Дайте кусок сырого мяса для восстановления сил и посадите за чертежную доску в теплом шатре. Пусть рисует левой рукой, если правая превратилась в фарш. Физика абсолютно не зависит от того, какой рукой держишь линейку.
Воевода криво, понимающе ухмыльнулся. Рывком, как куль с грязным бельем, вздернул скулящего итальянца на ноги и уволок в сторону строящихся деревянных бараков.
Очередной слитный залп многозарядных баллист Леонардо сотряс набережную.
Взгляд вернулся к штормовому морю.
Дамба была абсолютно чиста от живых. Огромная, чавкающая гора изрубленного мяса и искореженного железа надежно заблокировала подступы к воротам замка Яйца. Защитники метались в абсолютной, слепой панике по внутреннему двору, запертые на крошечном скалистом острове. Пути отхода отсутствовали.
Свинцовая вода вокруг острова стремительно окрашивалась в розовый цвет. Легкие, верткие рыбацкие лодки, реквизированные у местных жителей, плотным кольцом патрулировали акваторию. Арбалетчики в них методично, неспешно, как в ярмарочном тире, отстреливали любого смельчака, пытавшегося вплавь добраться до безопасного берега. Тяжелые болты легко пробивали воду, находя цель.
Никаких высокопоставленных пленных для почетного выкупа. Никаких долгих политических торгов за жизни благородных лордов. Показательная, безжалостная хирургическая ампутация старой власти под самый корень. Гангрену не лечат компрессами, ее вырезают каленым железом.
Вновь склонился над столом.
Чернила неизбежно смешивались с летящими с моря солеными брызгами. Строки ложились на пергамент плотно, рублено, словно удары тяжелого молотка по зубилу.
Трактат о механике тотального разрушения и функционального созидания рождался прямо на поле боя.
О прочности туфа и невероятной слабости человеческой плоти. Формулы внутреннего давления в трубах водопровода. Точный расчет сводчатых перекрытий для больничных палат. Выверенные углы наклона каменных эскарпов для гарантированного рикошета вражеского артиллерийского огня.