— Дорога через Кампанию держится крепко, — прохрипел подошедший Штарк, чья кожа за лето приобрела оттенок старой меди. Воевода, ныне облаченный в легкий панцирь веронской работы, небрежно опирался на перила, глядя на проплывающие мимо тяжелогруженые повозки. — Неаполь шлет порох и свинец, Рим — уголь из северных копей. Италия съедена нами, Крид, и переварена без остатка. Купцы Флоренции и Венеции ныне соревнуются в том, кто быстрее подпишет устав твоего «Единого Торгового Лада».
— Купцы ведают цену золоту, а золото ныне любит тишину Тракта, — взор Крида скользнул к горизонту, где в мареве угадывались очертания Везувия. — Кампания стала сердцем нашего снабжения, Штарк. Но сердце обязано качать кровь дальше. На Север. Альпы ныне — единственная преграда, коя отделяет наш лад от дремучего германского леса, где короли всё еще мнят себя помазанниками, не ведая силы пара и баллистики.
Направился внутрь прохладного зала, где на широком столе, заваленном картами и латунными инструментами, суетились Мастер Фома и Джованни.
Старший ученик, чье лицо за эти месяцы приобрело суровость и сосредоточенность взрослого мужа, лихорадочно вычерчивал схему нового «громового боя». Рядом Фома, чей кафтан был насквозь пропитан запахами селитры и жженого масла, возился с прототипом первой паровой помпы. Медные трубки, спаянные искусными мастерами, исходили тихим шипением, а крохотный поршень ритмично двигался, заставляя вращаться тяжелое маховое колесо.
— Смотрите, владыка! — голос Джованни дрожал от сдержанного торжества. — Мы рассчитали силу расширения паров. Ежели заключить сию мощь в чугунный цилиндр и соединить с колесами, повозки пойдут по Тракту сами, без волов и коней. Математика не лжет: один такой котел заменит сотню тягловых животных.
— Математика — есть единственное откровение, кое заслуживает веры, — Крид коснулся пальцами горячего металла помпы. Вкус этого открытия был острым, как запах озона перед бурей. — Но ныне нам надобно иное применение твоей энергии, Фома. Громовые трубки, кои вы испытали под Римом, должны стать массовым оружием. Кавалерия Императора Фридриха — это лавина стали, и нам надобно встретить её не словами, а свинцовым градом, летящим по воле пороховых газов.
Алхимик Фома, чьи руки были покрыты свежими ожогами, почтительно склонил голову.
— Мы очистили «черный порошок» по вашему совету, Крид. Ныне он не просто коптит, он взрывается со скоростью молнии. Граненый ствол и правда позволяет пуле лететь прямо на пятьсот шагов. Старая рыцарская вера в щит и копье разобьется о сей малый свинцовый шарик.
Сделал шаг к окну, вглядываясь в закатное небо.
Италия была покорена. Кампания, Калабрия, Тоскана и Ломбардия — всё ныне было затянуто в корсет Тракта. По всей стране возвышались здания новых училищ, где отроки вместо псалмов зазубривали теоремы. Лазареты Крида, чистые и светлые, более не пахли ладаном и смертью; там царил дух спирта и хирургической точности. Старый мир, застывший в средневековом сне, медленно умирал, уступая место холодному, механическому утру.