Воздух под высокими расписными сводами быстро стал невыносимо тяжелым и спертым. Запах сотен горящих восковых свечей причудливо смешался с кислым духом пота, удушливым ароматом ладана и запахом затаенного страха. Дни тянулись мучительно долго. Скудная пища доставлялась через узкое зарешеченное оконце. Гордые владыки давились черствым ячменным хлебом и тепловатой затхлой водой. Невыносимая духота сводила с ума.
Громкие, яростные споры не утихали ни светлым днем, ни темной ночью. Знатные и древние роды остервенело рвали ускользающую власть на куски.
— Римская курия требует сильной руки! — голос кардинала Орсини гремел под сводами, многократно отражаясь от древних фресок. Старец грозно потрясал сухим, костлявым кулаком, сверкая впалыми глазами. — Кесарь Фридрих жжет славный Милан! На севере, в Вероне, засел кровавый отступник! Змей свил гнездо в горах, а Церковь покорно молчит, уподобившись трусливой девке! Выбирайте сильного пастыря, способного поднять карающий меч веры!
— Смири гордыню, Орсини! — гневно парировал глава рода Колонна. Худое лицо аскета исказила злая, презрительная гримаса. — Речи гордецов пахнут самородной серой и ведут прямиком в адское пекло! Сильная рука Орсини приведет престол к великой войне, коей подлунный мир не видывал! Надобно искать союза с франками, надобно слать послов к кесарю, искать мира, а не бряцать ржавым железом перед медными веронскими трубами!
— Искать мира с еретиками⁈ — взревел тулузский епископ, преданный дому Орсини, брызгая слюной от ярости. Пурпурная мантия грозила разорваться на широкой груди. — В Вероне жестоко убит легат! Святая кровь мученика вопиет об отмщении! Требуется немедленно созвать крестовый поход! Поднять баронов Иль-де-Франса! Собрать святые ордена и выжечь ломбардскую скверну дотла!
— На какие шиши прикажешь собирать поход, скудоумный глупец⁈ — огрызнулся сторонник Колонна, багровея от натуги. — Казна пуста! Наемные швейцарцы просят чистого серебра и полновесного золота, а не длинных святых молитв! Кесарь перекрыл дороги, франки медлят, страшась неведомого оружия! Поход обернется верной гибелью!
Словесная битва набирала обороты. Звонкие пощечины то и дело разбавляли густой гул возмущенных голосов. Вцепившись в бороды, епископы забывали о христианском смирении.
В самом дальнем, мрачном углу базилики, вдали от яростных криков, сидел кардинал Лотарио. Тучное, обрюзгшее тело тяжело утопало в складках багровой мантии. Короткие толстые пальцы нервно, без малейшей остановки перебирали длинные четки из гладкого полированного нефрита. Едкий пот градом катился по лицу, обильно заливая тройной подбородок. Лотарио тяжело и часто дышал, поразительно походя на выброшенную на берег огромную рыбину.
Тучный прелат справедливо слыл великим грешником и отъявленным трусом. Флорентийские ростовщики громко грозились пустить епископа по миру за колоссальные карточные долги. Лотарио обожал обильные сытные пиры, податливых портовых девок и крепкий сон на лебяжьих перинах. Золотая тиара наместника пугала толстяка до дурноты. Высокий престол неизбежно сулил скорый, мучительный яд в серебряном кубке от проигравших соперников.