Старший диакон подошел вплотную к креслу. Поклонился низко, смиренно согнув спину до самого холодного каменного пола.
— Принимаешь ли тяжкое бремя великой власти, брат? Каким именем назовешься пред паствой и Господом?
Колени жалобно хрустнули, когда Лотарио поднялся во весь огромный рост. Окинул тяжелым взглядом поверженных, растоптанных врагов. Орсини смотрел с обжигающей ненавистью. Колонна брезгливо и злобно кривил тонкие губы. Но ни единый голос не посмел громко перечить свершившемуся нерушимому закону.
Толстяк горделиво расправил покатые плечи. Липкий животный страх медленно, неохотно отступал, уступая место совершенно новому, дурманящему, пьянящему чувству безграничной власти над душами.
— Принимаю сию великую ношу, — голос Лотарио окреп, наливаясь невиданной доселе, фальшивой, но громогласной властностью. — Нарекаю имя Иннокентий. В знак кристальной чистоты помыслов и великого грядущего обновления святой матери-Церкви.
— Слава милостивому наместнику! — елейным, дрожащим от восторга голосом выкрикнул подкупленный тулузский епископ, первым падая на колени перед новым владыкой.
Остальные прелаты, давясь собственной желчью, нехотя последовали спасительному примеру. Густой белый дым радостно повалил из узкой медной трубы над покатой крышей Латеранской базилики. Огромная толпа оборванных мирян на просторной площади истошно взревела. Тяжелые колокола ударили в оглушительный набат, радостно разнося благую весть по уголкам Вечного Города.
Новый всемогущий владыка грузно, с наслаждением опустился на резной, сияющий золотом высокий трон. Проворные служки суетливо накинули на пухлые потные плечи невероятно тяжелую пурпурную мантию, богато подбитую белоснежным северным горностаем. Кардиналы, бессильно скрипя зубами и пряча лютую злобу в глазах, выстроились в длинную очередь, покорно потянувшись целовать расшитую драгоценными камнями туфлю новоявленного понтифика.
Иннокентий милостиво и благосклонно протягивал ногу для унизительного поцелуя, старательно пряча торжествующую, злую ухмылку в складках жира на лице. План далекого кукловода сработал без малейшего изъяна. Величайший Святой Престол оказался банально и грубо куплен, подобно куску лежалой говядины на грязном портовом рынке.
Церковь благополучно обрела совершенно новую голову. Голову на редкость глупую, безмерно жадную, но намертво и предельно крепко посаженную на стальной веронский крюк. Истинная, ничем не прикрытая власть отныне измерялась исключительно весом пороха и звоном золота.
Глава 6
Ступени вели глубоко под землю, к самым водам быстрой реки. Каменные своды густо поросли склизким зеленым мхом. Воздух тяжело пах речной тиной, гнилой древесиной и холодной сыростью. Пламя одинокого факела вырывало из густого мрака массивные дубовые сваи, уходящие прямо в черную, неспокойную воду. Здесь, в тайном лодочном сарае, глубоко под крепкими стенами Палаццо, вершились дела, скрытые от чужих завистливых глаз.
Мерный плеск весел нарушил подвальную тишину. Из темноты вынырнула узкая длинная лодка. Днище мягко ткнулось в деревянный настил причала. Гвардейцы Штарка молча закрепили смоленые канаты за железные кольца.