— Светлейшая добавит еще тысячу! — поспешно выкрикнул венецианец, утирая пот с бледного лба.
Полог шатра внезапно распахнулся. Резкий порыв холодного ночного ветра задул половину свечей.
Тяжело шагнул Штарк. Закованный в глухую темную сталь веронский воевода казался ожившей скалой. За спиной замерли четверо гвардейцев с тяжелыми алебардами. Лица скрывали опущенные забрала.
Венецианский посол пискнул от животного ужаса, пятясь к стенке шатра. Барон мгновенно подобрался, рука привычно легла на рукоять меча.
— Кто такие? — рыкнул наемник, сверля незваных гостей тяжелым взглядом. — В лагерь чужаки без спроса не ходят.
Штарк молча подошел к столу. Не обращая внимания на дрожащего посланника, сбросил на доски два туго набитых мешка из грубой дерюги. Горловины развязались.
Золотые слитки с глухим стуком вывалились наружу. Тяжелые, полновесные бруски чистого имперского золота. Богатство, способное ослепить любого смертного.
— Пятнадцать тысяч, — бросил Штарк. Голос лязгнул холодным железом. — От имени пастыря Вероны.
Глаза фон Вальдека округлились. Рыжая борода затряслась от частого дыхания. Наемник буквально прикипел взглядом к золотой горе. Венецианские дукаты мгновенно потускнели и показались жалкими медными грошами на фоне прибывшего богатства.
— Чего просит Верона за такую гору? — хрипло спросил шваб, облизывая пересохшие губы. — Перебить сенат? Штурмовать неприступную лагуну?
Штарк отрицательно качнул закованной в сталь головой.
— Верона платит за бездействие. Разворачивай знамена, барон. Иди грабить богатые усадьбы патрициев на материке. Забирай вино, жги посевы, режь скот. Светлейшая республика должна истечь кровью и захлебнуться в ужасе. Венецианские рубежи останутся голыми. А золото — лишь первый взнос за твою понятливость.
Посланник дожа отчаянно заверещал, бросаясь к столу.
— Гнусное предательство! Барон! Светлейшая дала слово…
Договорить юноша не успел. Выбор наемного клинка всегда до крайности прост. Широкий меч фон Вальдека со свистом покинул ножны. Короткий, безжалостный взмах. Голова венецианского посланника с мокрым хрустом отделилась от плеч. Обезглавленное тело рухнуло на ковер, обильно заливая шелк горячей кровью.
Барон небрежно вытер окровавленный клинок о плащ убитого. Сгреб золотые слитки в могучие объятия.
— Вольные копья чтут монету больше пустых слов, — оскалился шваб, пряча меч в ножны. — Завтра же поутру от венецианских владений на твердой земле останется лишь дымящийся пепел.
Штарк коротко кивнул. Развернулся на каблуках кованых сапог и покинул шатер так же бесшумно, как и появился. Золотые цепи сковали наемную конницу намертво.
План методичного удушения республики работал без единого сбоя. Пираты жгли корабли. Крестьяне резали патрициев. Наемники грабили бывших нанимателей. Сенат трясся от липкого страха в запертых покоях.
Пришел черед выбить из рук Светлейшей последний, самый страшный козырь. Гордость дожей. Неприступный корабельный Арсенал обязан обратиться в сизый пепел.
Глава 7
Глухая, безлунная ночь плотно укрыла соленые воды лагуны. Густой, стылый туман полз по темным каналам, надежно скрывая очертания высоких кирпичных стен великого Арсенала. Гордость морской республики, самое сердце купеческой мощи, беспечно спало под охраной тяжелых кованых решеток и бдительных дозоров.