Мгновенный отход. Тени молниеносно покинули верфи, соскользнув по натянутым веревкам обратно в качающиеся лодки. Весла яростно ударили по воде, спешно уводя черные скорлупки прочь во спасительный, густой туман.
Спустя сотню ударов сердца ночь разорвалась на тысячу кровавых кусков.
Чудовищный, оглушительный грохот потряс лагуну до самого илистого дна. Ослепительная вспышка багрового пламени превратила тьму в нестерпимо яркий день. Ударная волна с жутким воем пронеслась над водой, играючи срывая тяжелую черепицу с близлежащих крыш и с хрустом выбивая слюдяные окна в роскошных дворцах патрициев.
Стоял на носу быстро удаляющейся лодки, властно скрестив руки на груди. Ледяной морской ветер грубо трепал волосы и полы плаща.
Медленно обернулся.
Над великим Арсеналом поднимался исполинский, ревущий столб яростного огня. Черное зелье сработало безотказно. Пламя пожирало сухую сосну, просмоленные канаты и сложенные паруса с неистовой, демонической яростью. Горели необъятные запасы строевого леса, с огромным трудом привезенные с дальних гор. Пылали склады с готовым кованым оружием. Низкое небо над городом окрасилось в страшный, кроваво-красный цвет, возвещая начало конца.
Огромные боевые галеры с треском ломались пополам, объятые неукротимым пожаром, и с оглушительным грохотом рушились на камни, заживо погребая под пылающими обломками суетящихся, вопящих от невыносимого ужаса стражников. Тяжелые колокола многочисленных церквей ударили в беспорядочный, панический набат, будя спящий город.
Несокрушимая гордость владычицы морей обращалась в сизый, дурно пахнущий пепел прямо на глазах. Вместе с боевыми кораблями дотла сгорало само величие слепой торговой республики. Непобедимый флот полностью уничтожен. Знаменитые верфи разрушены. Морская торговля мертва.
Впереди ждал неотвратимый голод. Самый верный, беспощадный и дешевый союзник в любой затяжной войне.
Спустя три долгих седмицы город на воде окончательно погрузился в зловонную, безнадежную пучину отчаяния.
Далматинские морские разбойники намертво перерезали торговые пути, безжалостно топя купеческие суда прямо на выходе из спасительной лагуны. Наемные германские отряды дотла сожгли богатые житницы на твердой земле. Арсенал лежал в черных, непрестанно дымящихся руинах. Накопленное веками золото стремительно потеряло всякую цену, ибо купить съестное стало попросту негде.
Костлявая рука голода намертво сжала дряблое горло Светлейшей.
Узкие кривые улочки наполнились жутким, тошнотворным смрадом разлагающихся тел. Мертвецов попросту некому было хоронить, окоченевшие трупы сбрасывали прямо в гниющие, зацветшие каналы. Исхудавшие до выпирающих костей горожане бесцельно бродили серыми тенями, безумными впалыми глазами выискивая обглоданные рыбьи кости, гнилую капусту или дохлых крыс.
На просторной мощеной площади перед главным собором Святого Марка собралась огромная, яростно ревущая от голодной боли толпа. Ремесленники, портовые грузчики, изможденные ткачи и стеклодувы. Лица почернели от копоти и горя, губы потрескались в кровь. В мозолистых руках крепко сжимались плотницкие топоры, тяжелые кузнечные кувалды, заржавевшие корабельные тесаки и просто массивные булыжники, с корнем вывороченные из древней мостовой.