— К бою! — рев Штарка перекрывает шум оползня.
Гвардейцы, еще секунду назад готовые рухнуть от усталости, мгновенно преображаются. Страх перед начальством и смертью впрыскивает в кровь щедрую порцию адреналина. Алебарды опускаются, формируя стального ежа вокруг телег.
Звон выхваченного из ножен бастарда поет кровожадную песню.
Пора размять ноги.
Легкое касание шпорами боков Танатоса. Жеребец вздыбливается, сминая тяжелыми копытами первого бросившегося наперерез оборванца с копьем. Череп хрустит под подковами.
Соскользнуть с седла прямо в гущу врагов.
Боль в пробитом плече пульсирует, но это правильная, бодрящая боль. Острая приправа к пресному дню.
Левая рука, пронзенная болтом, небрежно перехватывает торчащее древко и с резким хрустом обламывает стрелу, оставляя наконечник внутри. Некогда извлекать. Регенерация уже начала горячую, зудящую работу, сжимая края раны вокруг куска железа.
Правая рука с длинным клинком начинает кровавую жатву.
Движения плавные, тягучие, экономные. Никаких широких, красивых замахов. Только короткие, убийственно точные выпады.
Шаг вперед. Лезвие с шипением вспарывает глотку бородатому амбалу с топором. Горячий, красный фонтан бьет в лицо, пачкая бледную кожу.
Разворот. Удар гардой прямо в лицо следующему нападающему. Нос вминается внутрь черепа.
Грохот раскатывается по ущелью, закладывая уши. Это веронская гвардия дает первый, дружный залп из аркебуз.
Воздух мгновенно заволакивает густым, едким сизым дымом пороха. Запах серы перебивает вонь крови. Свинец насквозь прошивает тела нападающих, отрывая конечности, разворачивая грудные клетки в жуткие кровавые розы. Крики боли многократно усиливаются эхом скал.
Оружие нового века диктует свои правила.
В дыму мелькает силуэт с коротким мечом. Наемник пытается ударить исподтишка, метя под ребра.
Уход с линии атаки. Слишком предсказуемо.
Бросить бастард. В такой тесноте длинный клинок лишь мешает. Пальцы молниеносно выхватывают засапожный нож.
Рывок навстречу. Левая рука, игнорируя торчащий в плече обломок стрелы, намертво перехватывает запястье врага. Правая с ножом бьет снизу вверх. Прямо в пах. Жестко. До самой рукояти.
Ублюдок захлебывается собственным криком, глаза лезут на лоб. Клинок проворачивается в податливом мясе, превращая внутренности в фарш, и тут же рывком идет вверх, вспарывая живот до самого желудка. Вываливающиеся сизые кишки с влажным шлепком падают прямо на окровавленный снег.
Тело еще не успевает осесть, как пальцы крепко хватают за воротник ржавой кольчуги, разворачивая и используя как живой, теплый щит.
Глухой стук. Два арбалетных болта впиваются в спину дергающегося трупа, предназначенные для стоящего за ним.
Циничная ухмылка трогает губы. Мертвецы всегда приносят больше пользы, чем живые. Не спорят, не трусят и отлично ловят стрелы.
Резко толкнуть труп-щит прямо на двоих опешивших арбалетчиков. Те падают под тяжестью мертвого товарища. Прыжок сверху. Кованый сапог с хрустом ломает кадык первому. Нож плавно, почти нежно входит в глазницу второму, пробивая мозг.