Отец смотрел недовольно.
— Руднёв с кровью лечит. Деньги есть.
Савва засмеялся и закашлялся.
— Отец думает, если дать болезни больше серебра, она уйдёт к бедному.
Мне он понравился.
И именно поэтому я испугался следующей мысли.
Богатая семья.
Связи.
Деньги.
Образованный сын.
Кандидат.
Я ненавидел себя за то, что оценил умирающего человека как дверь.
Но оценил.
Перед отъездом отец спросил, сколько нужно заплатить.
— За осмотр — ничего.
— А доктору?
— Если он согласится работать дальше, договоритесь с ним.
— А вы чего хотите?
Я подумал о золоте.
— Надёжных людей, которые умеют возить грузы на восток.
Он удивился.
— Какие грузы?
— Пока никакие.
Я вернулся в Омск через два месяца вместо обещанных нескольких недель.
Анна не устроила сцену.
Это было хуже.
Она просто посмотрела на меня и сказала:
— Живой. Хорошо.
Руднёв осмотрел добычу вечером за закрытой дверью.
— Сколько?
— Не знаю точно.
— Вы два месяца ползали по рекам и даже не взвесили?
— Боялся показывать.
Он взял один самородок пинцетом.
— И что теперь?
— Часть продам понемногу. Часть оставлю. Вернусь ещё раз.
— Конечно.
— Что?
— У вас лицо человека, который уже придумал, под какой следующий камень полезет.
Я хотел спорить.
Не смог.
— Это пройдёт, когда заработаю достаточно.
Руднёв рассмеялся.
— Значит, никогда.
Через несколько недель до Омска дошёл слух о странном человеке в Томской губернии, который тайно мыл золото и погиб.
Имени я тогда ещё не знал точно.
Но история про убитого старателя подействовала лучше Руднёва.
Я впервые задумался, что тайна месторождения может стоить дороже самого золота.
Глава 10 Лопаты для золота
Омск — Томская губерния, 1828 — 1829 годы
Второй сезон я начал умнее.
По крайней мере, мне так казалось.
Я взял нормальный инструмент, нанял одного человека для лагеря и лошадей, заранее определил срок, после которого возвращаюсь независимо от результата, и пообещал Руднёву не исчезать на два месяца.
— На сколько исчезнете? — спросил он.
— На три недели.
— Значит, на шесть.
— На четыре максимум.
— Запишу восемь.
В итоге вернулся через пять.
Но золота привёз больше.
Опыт прошлого года экономил дни. Я уже не промывал каждую красивую отмель. Искал признаки тяжёлой фракции, старые русла, выходы коренной породы. Если первые пробы были пустыми, уходил, не уговаривая себя, что «ещё один лоток точно покажет».
Самородки всё равно оставались редкостью.
Именно поэтому каждый бил по голове сильнее водки.
В одном месте мне попалась естественная ступенька скальной породы, пересекавшая поток. В трещинах над ней почти ничего. Ниже — заметный чёрный песок. Я снял гравий, вычистил щель и получил за два дня больше, чем за предыдущую неделю.
В другом ручье потратил четыре дня впустую.
Это хорошо лечило от ощущения собственной гениальности.
Я не был великим геологом.
Я был очень внимательным, очень выносливым человеком с обрывками знаний из будущего и памятью, которая не позволяла дважды совершать одну и ту же ошибку.
Этого оказалось достаточно, чтобы быть успешнее случайного старателя.
Недостаточно, чтобы превратить каждую реку в сундук с деньгами.