В темноте Хуа Чжи открыла глаза. Она услышала, как отворилась и закрылась соседняя дверь, а потом, хоть никаких звуков больше не доносилось, поняла, что они покинули постоялый двор.
Она всегда спала чутко. В первую ночь их вылазку не заметила, потому что сильно уставшей была, но в последующие два дня разве могла она не почувствовать, что под утро рядом с ней никого не оказывалось?
Возможно, она и правда разыскала здесь хорошие травы, но истинной причиной, по которой Шаояо решила тут задержаться, была необходимость уходить куда-то по ночам.
* * *
Внизу постоялого двора Шаояо и Гу Яньси привычной дорогой отправились в дом генерала.
У Юн уже ожидал их появления. Мужчина хотел было первым что-то сказать гостям, но Шаояо уже опередила его:
– Снимайте одежду!
– … – У Юн подумал, что ему надо бы отнестись к этому проще. Раз уж девушка не придавала значения таким вещам, ему и подавно следовало быть попроще.Подумаешь «раздеться», и что с того? Вот и сниму!
Стиснув зубы, У Юн разделся догола и вытянулся на кровати. Тело его было так напряжено, словно перед ней находился окоченевший труп. Шаояо сдержалась и не произнесла это сравнение вслух. Она подвинула лампу поближе и, разложив свои золотые иглы, взяла одну из них.
Золотые иглы были не такими жесткими, как серебряные. Чтобы правильно ввести их, требовалось приложить всю свою внутреннюю силу. Вот почему работать золотыми иглами было так утомительно.
Большая часть игл вонзалась в область живота. Шаояо втыкала их, даже не моргая, словно перед ней и правда разлегся какой-то труп. У Юн в душе радовался, что сейчас он и впрямь не в форме, иначе такое разглядывание у любого мужчины могло бы вызвать ответную реакцию. Впрочем, случись что такое – и наследник, наверное, не ограничился бы одним лишь мрачным видом.
– Завтра я уезжаю, – сказал Гу Яньси, предпочитая не смотреть на все это. Он сел за стол и налил себе чаю.
– Старшая барышня из семьи Хуа возвращается домой? – В голосе У Юна прозвучала насмешка. В эти дни на заставе Иньшань только и судачили, что о приезде старшей дочери семьи Хуа из столицы. Сначала он просто восхищался ее поступком, но, когда узнал, что наследник, которого император воспитывал как родного сына, сопровождал ее в качестве учителя боевых искусств, его восхищение переросло в глубокое уважение!
Она была вторым человеком на всем белом свете, кто осмеливался приказывать наследнику Гу.
Первым был его величество.
Раз уж эта девушка оказалась способна на такое, то было вполне ожидаемо, что она еще и на заставу Иньшань сумеет прибыть. Да хоть за пределы ее стен она отправилась бы – это тоже его не удивило бы. Разве стал бы наследник обращать внимание на какую-то обычную женщину?
– Раз знаете, то побольше заботьтесь о семье Хуа.
Не ожидая такого прямого признания, У Юн невольно перевел взгляд на молодого господина. Он даже приподнялся, но Шаояо мгновенно уложила его обратно:
– Лежите смирно.
– Простите-простите, – поспешно лег У Юн. Он немного побаивался Шаояо. Но ничего поделать с этим не мог: эта врачевательница вела себя слишком бесстрашно. Порой казалось, что она вообще себя женщиной не считала.