— Меня зовут Гарра, — продолжала орчанка, проходя в комнату без приглашения — Я травница. Лекарь. Ну, одна из лекарей. Король прислал. Сказал, ты не ешь. Сказал, если ты помрёшь, он мне голову открутит. — она хмыкнула — Не то чтобы я боялась, но проверять не хочется. У него рука тяжёлая.
Гарра поставила на стол корзину, которую держала в руках. Оттуда пахнуло чем-то до боли знакомым: влажной землёй, лесной прелью, мхом.
Лиара невольно подалась вперёд.
— Ага! — торжествующе воскликнула орчанка — Значит, чуешь. Хороший знак. Та, что чует, жива. Та, что жива, будет есть.
Она выложила на стол содержимое корзины. Там были не цветы и не фрукты, там были коренья. Узловатые, причудливо изогнутые, ещё влажные от земли. Лиара узнала их сразу. Лунный корень, что растёт только на северных склонах. Звёздчатка, чьи клубни накапливают магию. Сон-трава, которую использовали в ритуалах.
— Ты знаешь, что это, — сказала Гарра, и это был не вопрос — Я тоже знаю. Я, может, и орчанка, но травы уважаю. Лес уважаю. Не все мы варвары, как вы там думаете.
Лиара молчала, но взгляда от кореньев оторвать не могла. В горле пересохло так, что каждый вдох царапал.
Гарра села на край стола запросто, словно они были старыми подругами.
— Слушай, — сказала она, понизив голос — Я не знаю, понимаешь ли ты меня. Может, ты и правда немая. Может, просто не хочешь говорить. Дело твоё. Но я тебе вот что скажу: он не такой, как ты думаешь.
Лиара отвернулась.
— Нет, ты слушай! — в голосе Гарры появилась настойчивость — Я знаю его с детства. Он жестокий, да. Иногда зверь. Но он не бессердечный. Он просто не умеет иначе. Его отец был чудовищем. В десять лет мальчишку бросили в яму с волками. Выживешь, значит, достоин. Он выжил. И стал таким, каким должен был стать, чтобы выжить снова и снова. Но я видела, как он плакал, когда умерла его кормилица. Он никому не показывал, но я видела.
Лиара молчала, переваривая услышанное.
— Он приказал мне найти эти коренья, — продолжала Гарра — Сам пришёл ночью, разбудил, сунул в руки старый свиток с картинками и сказал: «Найди всё, что здесь нарисовано». Понимаешь? Он рылся в библиотеке. Король орков в библиотеке! Ради тебя.
Травница встала и направилась к выходу.
— Я приду завтра, — бросила она через плечо — Проверю, поела ли ты. И советую поесть. Не ради него, ради себя. Живая нимфа может сбежать, может договориться, может дождаться своих. Мёртвая нимфа, просто мёртвая нимфа.
Засов лязгнул.
Лиара осталась одна, глядя на коренья.
Внутри неё боролись два чувства. Первое гордость, та самая, что заставляла её отказываться от еды перед стражниками и отворачиваться от даров короля. Гордость говорила: «Не прикасайся. Это ловушка. Он хочет купить тебя едой, как домашнего зверька».
Второе голод. Простой, древний, честный голод, который не знал ни гордости, ни политики, ни планов побега. Голод смотрел на коренья и видел не дары врага, а пищу. Жизнь. Силу.
И ещё было третье чувство, которое Лиара не хотела признавать. Любопытство.
Он рылся в библиотеке.
Король орков в библиотеке. Ради неё.