Она перелистнула страницу и замерла.
В двери лязгнул засов.
Она не обернулась, привычка, выработанная за две недели плена. Но что-то в звуке шагов заставило её насторожиться. Король вошёл не как обычно. Он не заполнял собой пространство с порога, не шагал к столу, чтобы положить очередной дар. Вместо этого он замер у двери, словно колеблясь.
— Я принёс ещё одну книгу, — сказал он.
Голос звучал иначе. Тише. Неувереннее. Так мог бы говорить воин, впервые взявший в руки не меч, а кисть.
Лиара всё-таки обернулась.
Он стоял, держа в руках небольшой томик в тёмном переплёте. Одежда на нём была мокрой от дождя, капли ещё стекали с волос на плечи, и весь его вид выражал странную, неожиданную уязвимость. Огромный, страшный, покрытый шрамами Король орков выглядел как мальчишка, который промок до нитки и не знает, куда девать руки.
— Это не эльфийский трактат, — продолжал он — Это… Другое. Легенды. Те, что рассказывают у наших костров. О нимфах. О духах леса. Обо всём таком.
Он положил книгу на край стола аккуратно, словно она была хрустальной.
— Я не знаю, правда ли то, что там написано. Но там есть одна история. О нимфе, которая полюбила смертного. — он помолчал — Я подумал, тебе может быть интересно.
Лиара смотрела на книгу. Потом на него. Он не уходил, стоял и ждал, хотя обычно сразу покидал покои, оставив очередной дар. Сегодня что-то было иначе.
— Ты умеешь читать? — спросил он вдруг.
Вопрос был задан так просто, так по-человечески, что Лиара чуть не ответила. Слова «конечно, умею» уже поднялись к горлу, но она сдержала их в последний миг. Только приподняла бровь едва заметно, но он заметил.
— Я не хотел оскорбить, — поспешно добавил он — Просто я не знаю, чему учат нимф. Может, вы читаете мысли друг друга. Или общаетесь через сны. Или вообще не нуждаетесь в книгах.
Она молчала.
— У нас мало книг, — продолжал он, и в его голосе появилась какая-то новая интонация, почти задумчивая — Мой отец считал, что воину не нужна грамота. Что меч и так пишет всё, что нужно, на телах врагов. Меня научил читать шаман. Тайком. Когда отец узнал, он выпорол нас обоих.
Он усмехнулся криво, невесело.
— Но я всё равно научился. Назло.
Лиара слушала. Она не хотела слушать, но слушала. Что-то в его рассказе задевало струны, о существовании которых она не подозревала. Может быть, то, как он говорил об отце. Может быть, то, как он сказал «назло», с той же упрямой гордостью, с какой она сама отказывалась говорить.
— Та книга, — он кивнул на фолиант, что она читала раньше — Она на эльфийском. Я не всё понял. Но картинки красивые.
Он подошёл ближе, не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она могла разглядеть капли дождя на его лице. От него пахло грозой и мокрой кожей.
— Можно? — спросил он, указывая на книгу.
Лиара колебалась. Потом кивнула, едва заметно, но он снова заметил.
Он взял фолиант, открыл и начал читать. Вслух.
Это было… Ужасно.
Эльфийский язык, плавный и музыкальный, в его устах превращался в набор гортанных и коверканых звуков. Он путал падежи, проглатывал окончания, делал ударения там, где их быть не могло. Фраза «легкокрылые дочери леса» в его исполнении прозвучала как «легкокрылые дочери лося», а «благословенная роща» превратилась в «благословенная рожа».