Она почувствовала это первой. Где-то глубоко внутри, в том месте, о существовании которого она раньше и не подозревала, начало расти напряжение — сладкое, тягучее, невыносимое. Оно поднималось волной, закручивалось тугой спиралью, и с каждым его движением становилось всё ближе, всё острее. Её дыхание сбилось окончательно, пальцы вцепились в его плечи.
— Рэкка, — выдохнула она.
— Я чувствую, — прошептал он, не останавливаясь. — Отпусти себя, мой пион. Я держу тебя.
И она отпустила. Волна накрыла её с головой — ослепительная, горячая, сотрясающая всё тело до последней клеточки. Перед глазами вспыхнули звёзды — те самые, что смотрели на них с небес, — и она вскрикнула, прижимаясь к нему так крепко, словно он был единственной опорой в этом мире.
Он почувствовал, как её тело сжимается вокруг него, как она дрожит, как бьётся её сердце — часто, сильно, словно птица в клетке. И это ощущение — ощущение её наслаждения, её полной, безоглядной капитуляции перед ним — стало последней каплей. Он последовал за ней. С губ сорвалось её имя, и он рухнул в ту же бездну — жаркую, пульсирующую, стирающую все мысли и границы. Мир исчез. Осталось только это — она, он, и бесконечное, головокружительное падение в никуда.
Потом, когда они лежали на мягком мху, всё ещё сплетённые, всё ещё не в силах разомкнуть объятия, она коснулась его щеки.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я люблю тебя, — эхом отозвался он.
Мир за пределами источника перестал существовать. Не было ни звёзд, ни вулкана, ни завтрашнего приёма. Только он и она.
Когда они наконец вышли из источника, луна уже стояла высоко. Он закутал её в своё хаори, мокрую и дрожащую, и понёс в особняк — на руках, как тогда, в первую ночь после ритуала. Она прижималась щекой к его груди и улыбалась той самой улыбкой, которую он любил больше всего на свете.
В покоях было тихо и тепло. Хару, должно быть, уже спала — она не появлялась, и Юи была благодарна ей за это. Рэкка осторожно опустил её на кровать, прямо на мягкое пуховое одеяло, и поправил влажные волосы, разметавшиеся по подушке. Наклонился и поцеловал в лоб.
— Всё хорошо? — спросил он тихо. — Тебе было… хорошо?
— Да, — она потянулась и коснулась пальцами его щеки. — А тебе?
— Мне казалось, что я умер и попал в рай, — честно ответил он, и в его янтарных глазах плясали золотые искры. — Но нет. Я жив. И ты здесь. Значит, это ещё лучше.
Она рассмеялась — устало, но счастливо.
— Спи, мой пион. Завтра важный день.
— Спокойной ночи, Рэкка.
— Спокойной ночи, Юи.
Он вышел, притворив за собой дверь, и она ещё долго лежала, глядя на лунный свет, что падал на пол серебристыми полосами. Тело всё ещё ныло от истомы, помнило его прикосновения. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Завтра приедет клан Воды. Завтра начнётся новый день. Но что бы ни случилось завтра — сегодня она стала его. А он — её. Навсегда.
Прием в особняке.
Юи проснулась рано, ещё затемно, и некоторое время лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. За окном едва слышно шипели гейзеры, и этот звук, когда-то чужой и пугающий, теперь был таким же привычным, как биение собственного сердца. Сегодня. Сегодня всё случится. Сегодня она увидит их — тех, кто отправил её на смерть. Тех, с кем она прожила большую часть жизни. Тех, кто теперь приедет как гости.