Хару, наблюдавшая за ними со стороны, однажды заметила Окумуре:
— Они как два саженца, что переплелись корнями. Теперь их не разнять.
Старый управляющий кивнул и ничего не сказал, но в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое он прятал годами, — тихая, сдержанная радость за своего мальчика.
В то утро солнце взошло над вулканом, как всегда, гейзеры шипели свою вечную песню, и Кадзуэ на кухне пекла оладьи с клубничным джемом — новое блюдо, которое пришлось всем по вкусу. Рэкка, поцеловав Юи в лоб, сказал, что едет на восточный рудник: там случился небольшой обвал, нужно было осмотреть повреждения и успокоить рабочих. Он взял с собой Дайсукэ и отряд стражи.
— К вечеру вернусь, — пообещал он, задержав её пальцы в своих. — Береги себя, мой пион.
Юи улыбнулась и ответила, что будет скучать. Она не знала, что этот день изменит всё.
Около полудня она отправилась в Осаку вместе с Хару и двумя стражниками. Нужно было посмотреть ткани, заказанные у портнихи для свадебного наряда. Портниха, как всегда, рассыпалась в комплиментах и угостила их чаем с рисовыми сладостями. Юи чувствовала себя легко и свободно: городская суета больше не пугала её, а радовала. Она была здесь хозяйкой своей жизни. Женщиной, которую любили.
Они вышли из лавки и направились к экипажу, ожидавшему у входа в торговый квартал. Улица была запружена народом: рикши, велосипедисты, женщины с корзинами. В этой суете Хару на мгновение отвлеклась, засмотревшись на витрину с европейскими шляпками. Один из стражников обернулся на крик разносчика рыбы. Второй помогал Юи нести свёртки с покупками. И в этот короткий миг, когда внимание охраны рассеялось, всё и случилось.
Из переулка вынырнули четверо. Они двигались быстро, слаженно, как люди, которые долго тренировались. Один схватил Юи за плечи и зажал ей рот платком, пропитанным чем-то сладким и дурманящим. Второй оттолкнул Хару так, что та упала на мостовую, больно ударившись локтем. Третий и четвёртый блокировали стражников — не убивая, но не давая им вмешаться.
Юи пыталась кричать, но платок уже делал своё дело: перед глазами всё поплыло, и собственное тело стало чужим, непослушным. Она увидела, как Хару с искажённым от ужаса лицом бросается к ней, как один из стражников обнажает меч, но тут же падает, оглушённый ударом по затылку. А потом — темнота.
Она не видела, как её, закутанную в дорожный плащ, понесли через переулки к задворкам, где ждал экипаж. Не слышала, как Хару, рыдая, кричала вслед. Не знала, что стражники уже вскочили на коней и мчатся к Долине Дракона — к Рэкке — с вестью, от которой у него остановится сердце.
Её украли среди бела дня, в центре Осаки, в двух шагах от лавки портнихи. И тот, кто это сделал, ждал своего часа с того самого дня, как покинул Долину Дракона, пообещав вернуться.
Юи очнулась медленно, словно всплывая из глухой, вязкой темноты на поверхность. Голова гудела, а тело казалось чужим и непослушным. Она лежала на чём-то жёстком, прикрытая грубым одеялом, и в ноздри бил запах старого дерева, пыли и дыма.