Она приоткрыла глаза. Комната была небольшой, с низким потолком и закопчёнными балками. Узкое окно, задёрнутое выцветшей занавеской, пропускало серый, сумеречный свет. Где-то внизу, за дощатой стеной, слышались голоса, звон посуды и мерный гул — похоже, она находилась на втором этаже постоялого двора.
Голоса доносились снизу, но один она узнала сразу. Холодный, обволакивающий, с той ленивой интонацией, от которой у неё когда-то бежали мурашки по коже. Такахиро.
«— Вот плата», — говорил он кому-то, и в его голосе звучало сдерживаемое нетерпение. — Как договаривались. Вы сделали свою работу, я делаю свою. Забирайте и уходите. И запомните: никому ни слова. Если хоть одна душа узнает, кто нанял вас…
— Мы поняли, господин, — ответил грубый мужской голос, и послышался звон монет. — Приятно иметь с вами дело. Если ещё понадобимся — только позовите.
— Не понадобитесь, — отрезал Такахиро.
Юи попыталась пошевелиться, но руки и ноги не слушались. Верёвки, стянутые крепко, но не до боли, впивались в запястья и щиколотки. Она не могла даже откинуть одеяло. Оставалось только лежать и слушать, как внизу хлопает дверь, как удаляются шаги разбойников, как скрипят половицы под шагами Такахиро.
Через несколько минут он вошёл. Она услышала, как открылась дверь, и почувствовала на себе его взгляд ещё до того, как он заговорил.
— Очнулась, маленький пион?
Она повернула голову. Такахиро стоял на пороге, опираясь плечом о дверной косяк. Он был в дорожном кимоно тёмно-синего цвета, волосы собраны в небрежный хвост. Лицо его, освещённое тусклым светом масляной лампы, было спокойным, почти умиротворённым. Так выглядит вода перед бурей.
— Где я? — голос её прозвучал хрипло.
— На постоялом дворе, — ответил он. — В горах, на полпути к Токио. Завтра утром мы продолжим путь. Ты поедешь со мной.
— Куда?
— В мой дом. В столице. У отца есть городская резиденция, но я приобрёл свою — скромную, уютную. Тебе понравится.
Юи сглотнула. Голова ещё кружилась, но страх, как ни странно, отступал, уступая место холодной, ясной ярости.
— Вы сошли с ума, Такахиро-сан. Рэкка найдёт меня. И когда он найдёт…
— Он не найдёт, — спокойно перебил Такахиро. — Мы едем кружным путём, через горы. Никто не знает, что ты у меня. Разбойники, которых я нанял, не знают моего имени и не знают, кто ты. Они просто получили деньги и ушли. А завтра мы будем уже далеко отсюда.
Он шагнул ближе и опустился на корточки рядом с ней. Его лицо оказалось совсем близко, и она почувствовала запах сандала и холод, исходящий от его кожи.
— Ты боишься? — спросил он тихо.
— Нет, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Он усмехнулся — не зло, не торжествующе, а почти печально.
— Врёшь. Но это ничего. Со временем привыкнешь. Я не сделаю тебе больно, маленькая Ивасаки. Я вообще никогда не хотел причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты была моей. И теперь — будешь.
Она была в ловушке. Но она не сдастся. Рэкка найдёт её. Он обязательно найдёт. Надо только дождаться.
Рэкка стоял у края обвала и думал о Юи.
Это было странно — думать о ней здесь, среди грохота рудника, облаков пыли и встревоженных голосов рабочих. Но он привык думать о ней постоянно. Она была как фон, как воздух, как тепло гейзеров, что всегда ощущается кожей, даже когда не замечаешь. Что она сейчас делает? Наверное, пьёт чай в библиотеке. Или гуляет у источников. Или спорит с Хару о том, какое кимоно надеть к ужину. Что-то простое. Что-то домашнее. Что-то, от чего у него внутри разливалось спокойное, ровное тепло.