В особняк Воды? Нет. Слишком очевидно. Масаюка, скорее всего, не знал о планах сына — он был слишком расчётлив, чтобы рисковать союзом с Огнём ради прихоти наследника. Значит, Такахиро действовал один. Но куда? Где он мог спрятать Юи так, чтобы никто не нашёл?
И тут его осенило. Токио. Такахиро упоминал, что приобрёл дом в столице — скромную резиденцию, о которой не знал даже отец. Этот ублюдок сам себя сдал, идиот. Это было идеальное место. Далеко от Долины Дракона, далеко от земель Воды. Там, среди городской суеты, легко затеряться.
— Окумура! — крикнул он.
Управляющий вошёл мгновенно, словно ждал за дверью.
— Слушаю, господин.
— Отправь гонца в земли Воды. К Масаюке. Пусть объяснит, знал ли он о планах сына. Затем — ещё одного гонца в Летящую Долину. Мне нужна помощь клана Ветра. Пусть ищут на всех дорогах, ведущих к Токио.
— Будет сделано. Ещё что-то?
— Да. Собери отряд. Самых быстрых, самых верных. Мы выезжаем немедленно.
— Куда, господин?
— В Токио. Я найду её.
Он уже был на полпути к двери, когда Окумура остановил его.
— Господин… вы уверены? Это может быть ловушка. Такахиро наверняка ждёт, что вы броситесь за ним.
Рэкка остановился и обернулся. В его глазах горело золото — не то тёплое, домашнее пламя, что он привык показывать Юи, а тот самый огонь, который он так долго учился сдерживать.
«— Мне всё равно», — сказал он. — Ловушка или нет, я иду за ней. Я обещал, что больше никогда не оставлю её одну. И я сдержу слово.
Он вышел. За спиной Окумура переглянулся с Дайсукэ.
Через час отряд из двадцати всадников уже мчался по горной дороге на восток. Впереди, на вороном коне, летел Рэкка. Ветер хлестал его по лицу, но он не замечал. Он думал только о ней. О её улыбке. О её голосе. О том, как она сказала: «Ты даёшь мне выбор. Впервые в жизни кто-то даёт мне выбор».
Она выбрала его. И он не позволит никому отнять этот выбор.
— Я найду тебя, — прошептал он, и ветер унёс его слова. — Чего бы это ни стоило. Я найду.
"Только бы успеть…"
Снег падал на воду пруда и таял, не оставляя следов. В особняке клана Воды, как всегда, пахло сыростью и мокрым мхом — этот запах въедался в стены десятилетиями, и никакие благовония не могли его перебить. Господин Масаюка сидел в кабинете над счетами, кутаясь в тёплое хаори, когда услышал топот копыт во дворе. Много копыт. Слишком много для обычного визита. Он отложил кисть — та со стуком покатилась по столу, оставляя на бумаге длинный тушечный след, — и тяжело поднялся, чувствуя, как затекла спина от долгого сидения в холоде.
Сквозь пелену снега, что косо летел за окном, он разглядел всадников в тёмных хаори с алыми гербами на спине. Три языка пламени, заключённые в круг. Огонь. Сердце Масаюки сжалось, как пересохшая глина, и внутри всё похолодело — не от морозного воздуха, а от дурного предчувствия. Он рывком отодвинул сёдзи и вышел на веранду. Морозный воздух обжёг щёки, снежинки тут же запутались в волосах, за ворот посыпалась ледяная крупа, но он не замечал.
— Господин Масаюка, — командир отряда, мужчина с обветренным лицом и шрамом, что пересёк левую бровь и уходил к виску, поклонился. Снег налип на его плечи, но он не стряхивал его. В его поклоне не было и тени подобострастия. Только холодная, сдержанная ярость, от которой у Масаюки пересохло во рту. — Я — Хаттори, посланник клана Асука. Господин Рэкка велел передать: его невеста, госпожа Юи, похищена сегодня утром в Осаке. Среди бела дня. Свидетели опознали знак дома Асура на поясе одного из похитителей.