За ним, бесшумно, как тени, скользнули Кэнсин, Дайсукэ и четверо лучших бойцов. Кэнсин двигался впереди, показывая дорогу. Он знал план дома наизусть. Каждый его шаг был выверен, каждый жест — точен. Дайсукэ держался чуть позади, положив ладонь на рукоять катаны. Четверо воинов рассыпались по двору, занимая позиции у окон и чёрного хода.
Двор был тесным, заваленным старыми бочками и ржавыми инструментами. Снег здесь никто не убирал, и он лежал неровными пластами, присыпанный угольной пылью. В углу, у покосившегося навеса, горела одинокая масляная лампа. Под ней, на перевёрнутом ящике, сидел первый охранник. Он кутался в тёплый плащ и, похоже, дремал, даже не подозревая, что смерть уже стоит у него за спиной.
Дайсукэ подкрался к нему со спины. Движение было молниеносным: левая ладонь зажала рот, правая рука с коротким клинком описала точную, почти хирургическую дугу. Охранник дёрнулся, захрипел и обмяк. Дайсукэ аккуратно опустил его на землю, привалив спиной к бочке, словно тот просто уснул.
— Чисто, — прошептал он.
Они двинулись дальше. У чёрного хода, под деревянным козырьком, стоял второй. Он не спал — курил трубку, и огонёк табака мерцал в темноте, как красный глаз. Кэнсин подобрался к нему сбоку, прячась за штабелем досок. Выждал момент, когда охранник выдохнул облачко дыма и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Один точный удар рукоятью в висок — и тот рухнул, как мешок с рисом. Трубка покатилась по замёрзшей земле, рассыпая искры.
Рэкка уже был у двери. Он нажал на ручку — заперто. Тогда он отступил на шаг и ударил плечом. Дверь с треском распахнулась, и они вошли в кухню.
Здесь было тепло и душно. Пахло варёным рисом, соевым соусом и чем-то кислым — может быть, прокисшим сакэ. В очаге ещё тлели угли, бросая на стены тусклый, багровый отсвет. У низкого столика, поджав ноги, сидел третий охранник. Перед ним стояла чашка с сакэ и наполовину опустошённая тарелка с соленьями. Он поднял голову, и его лицо, заспанное и обрюзгшее, исказилось ужасом. Он попытался вскочить, потянулся к мечу, что лежал рядом на циновке, но Рэкка уже пересёк кухню. Один удар — даже не мечом, а простым, сокрушительным движением руки, — и охранник отлетел к стене, врезался спиной в полку с горшками. Горшки посыпались на пол, разбиваясь с оглушительным звоном. Охранник сполз на пол и затих.
— Где она? — голос Рэкки прозвучал хрипло.
— Комната в конце коридора, — Кэнсин указал мечом на лестницу. — Но там ещё люди.
Рэкка кивнул. Он чувствовал её — не магией, а чем-то более древним и простым. Запахом её кожи, что ещё держался в его памяти. Теплом её ладоней, что он помнил каждой клеткой тела. Она была там. Близко. И он не остановится, пока не дойдёт до неё.
Наверху его ждали трое. Первый бросился сразу, едва Рэкка ступил на площадку. Его меч рассёк воздух — Рэкка ушёл в сторону, чувствуя, как лезвие свистнуло у самого уха, перехватил его руку и впечатал лицом в стену. Удар был такой силы, что со стены посыпалась штукатурка. Охранник сполз на пол, оставляя на светлом дереве тёмный след.