— Хару. — Юи откинула одеяло. — Я заснула в экипаже. Как я очутилась здесь?
— А как ты думаешь? — Хару ухмыльнулась и поставила поднос с завтраком на столик. — Господин Асука принёс. На руках. Я сама дверь открывала. У него такое лицо было — если бы ты видела! Как у человека, который несёт самую большую драгоценность во всей Японии. Никогда не думала, что он умеет так улыбаться.
Юи вспыхнула. Краска залила не только щёки — шею, уши, даже кончики пальцев. Она закрыла лицо ладонями.
— О боги. Я спала. Я даже не поблагодарила его.
— Поблагодаришь сегодня, — Хару протянула ей чашку с чаем. — Он с утра в кабинете, но к обеду освободится. А пока — завтракай. День длинный, и у нас важное дело.
— Какое?
— Портниха приедет. Госпожа Аяко. Помнишь? Она обещала готовое кимоно через три дня. Вот как раз три дня и прошло.
Юи улыбнулась, всё ещё чувствуя, как горят щёки. Он назвал её «мой пион». Она слышала это сквозь сон — или ей показалось? Спросить у Хару она не решалась. Это было слишком личное. Слишком хрупкое.
Юи не стала долго раздумывать. «Отнесу Рэкке завтрак, тогда займусь своими делами.» _ подумала Юи. Пока Хару возилась с утренней уборкой, она взяла поднос, и сама понесла завтрак в западное крыло. Тамаго какэ гохан ( горячий рис с сырым яйцом и соевым соусом), Тамагояки (омлет с зеленью), зелёный чай — горячий, но не обжигающий, половинка тоста с маслом — всё то, что он обычно забывал съесть, погрузившись в бумаги.
Она постучала.
— Войдите.
Рэкка сидел за столом, обложившись свитками и картами. Перед ним лежало письмо от клана Воды — она узнала герб на печати. При виде Юи он поднял голову, и его лицо, только что сосредоточенное и строгое, вдруг смягчилось.
— Ты принесла завтрак, — сказал он, и это был не вопрос, а констатация. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Уже второй раз за неделю. Ты балуешь меня.
— Вы опять не вышли к столу, — она поставила поднос на край стола. — Я подумала, что вы снова заработались и забудете поесть. Я пришла, чтобы напомнить.
— Я рад, что ты пришла. Садись.
Она опустилась на подушку напротив. Он взял палочки, но прежде, чем начать есть, посмотрел на неё — долгим, внимательным взглядом.
— Ты выспалась? — спросил он, и голос его прозвучал мягче, чем обычно.
— Да. — Она чуть покраснела. — Хару сказала, что вы… ты отнес меня в покои. Простите. Я не должна была засыпать.
— Не извиняйся, — он покачал головой. — Ты устала. Ты много работала всю неделю. И… — он замялся, отвёл глаза и добавил тише, — для меня было приятно нести тебя.
Повисла пауза. Юи чувствовала, как горят щёки.
— Я хотела спросить, — начала она осторожно, — вчера, перед тем как вы ушли… вы что-то сказали? Мне показалось, или…
Он замер. Затем отложил палочки и поднял на неё глаза.
— Я сказал: «Спи, мой пион», — произнёс он негромко. — Если это было слишком… если тебе не понравилось…
— Нет! — вырвалось у неё быстрее, чем она успела подумать. Она прижала ладонь к губам, потом опустила руку. — Нет. Мне понравилось. Очень.
Он смотрел на неё — и в его янтарных глазах медленно, как солнце над вулканом, разгорался свет. Он улыбнулся — не сдержанно, не скупо, а по-настоящему.