Глава двадцатая. В гостях у Акумы
Макс брёл по лесу в полном отчаянии: он остался совсем один и совершенно не представлял, куда ему идти. Со всех сторон ему мерещились огоньки, которые, казалось, преследуют его, как глаза каких-то диких зверей; треск и шорохи леса представлялись шагами невидимых чудовищ. Он остановился, чтобы собраться с мыслями и перебороть свой страх, сел на землю и достал все свои талисманы — зеркало, Даруму и тануки. Дарума бесстрастно смотрел на него своим закрашенным глазом, тануки безвольно лежал на земле, но зеркало, зеркало вдруг осветилось внутренним светом, и из него вырвался яркий луч, который, как луч надежды, указал Максу дорогу.
Окрылённый, мальчик пошёл вперёд, двигаясь точно в направлении светящейся дорожки. Теперь ему было не так страшно, словно у него появился добрый и надёжный спутник. Постепенно становилось светлее — это взошло солнце, и чаща леса уже не казалась такой угрожающей.
Вдруг зеркало погасло, и Макс увидел, что находится перед прекрасным домом, настоящим дворцом, виднеющимся из-за высокого бамбукового забора. Он подошёл к калитке и нерешительно постучался. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и в проёме он увидел большую старую кошку в красивом кимоно. Она молча посмотрела на него и приглашающе махнула лапой.
Макс по-кошачьи поздоровался:
— Здравствуйте, госпожа кошка.
— Заходи, мальчик. Какой ты милый, и по-нашему говоришь! Я всегда рада гостям. Называй меня Акума-сан, а тебя как зовут?
— Макс Форман. Приятно познакомиться.
Макс зашёл во двор и огляделся. Здесь было настоящее кошачье царство! Множество котов и кошек трудились в саду: подметали дорожки, подрезали деревья, носили воду — точь-в точь как люди! На ошеломлённого мальчика они не обращали никакого внимания. Акума мягко дотронулась до его руки:
— Пойдём, Макс, отдохнёшь с дороги, а после расскажешь, что тебя привело ко мне, — и направилась в дом впереди мальчика. И тут он увидел, что из-под полы её кимоно торчат два длинных облезлых хвоста. Макс ещё больше удивился, но виду не подал, подумав: «Кто их знает, этих японских кошек: у одних нет хвостов, у других два…»
Хозяйка и её гость зашли в комнату. На низеньких столиках было разложено угощение, да ещё какое! — в расписных фарфоровых тарелочках, каждая из которых была меньше самой маленькой розетки тетушки Джейн, переливались всеми цветами радуги изысканнейшие яства. Они были так красивы, что хотелось просто на них любоваться, а не есть. Некоторые представляли собой целые пейзажи: миниатюрная гора Фудзи, озеро с лодочкой посредине, цветочная поляна… Макс, как зачарованный, разглядывал чудесную еду, и вдруг у него громко заурчало в животе: он ужасно проголодался. Макс смутился, но Акума понимающе на него посмотрела и молвила:
— Это всё для тебя, дорогой Макс. Угощайся, ешь, сколько хочешь. А я удалюсь, чтобы тебе не мешать. После приду.
Добрая хозяйка ушла. Не в силах больше сдерживать свой аппетит, Макс набросился на еду. Всё было невероятно вкусно, и он ел, ел и не мог остановиться. Когда в тарелках ничего не осталось, он вдруг почувствовал страшную сонливость и рухнул, как подкошенный, на разложенную рядом постель.