Григорий поклонился, и Иван посмотрел на отца с интересом.
— Это он бился с ханом Ахматом?
— Он, Великий князь, — ответил я. — А я потом испортил красивый поединок копьём. Поверь, мой отец и сам бы с ним совладал.
Григорий посмотрел на меня и усмехнулся. Все знали, что я врал, но «жест» все оценили по достоинству. Возможно, даже Иван понял, что я таким образом защищаю честь отца. И он, улыбнувшись Григорию, кивнул, после чего сел за стол.
После завтрака мы вышли во двор. Сидеть дома в такую хорошую летнюю погоду никто не хотел.
Я повернулся к рынде, что стоял подле Ивана.
— Позови старшего рынду.
Ждать пришлось недолго. Минут через пять во двор вошёл воин лет тридцати.
Он поклонился Ивану, потом мне.
— Василий Семёнович Лопухин, боярин, — представился он. — Старший рында Великого князя.
Род был мне знаком. Вроде, из служилых московских.
— Василий Семёнович, — сказал я, — с этого дня ближней охраной Великого князя занимается мой отец, боярин Григорий Осипович Строганов. Ты и твои люди остаётесь при службе. Но распоряжения по охране принимаете от него.
Лопухин посмотрел на меня, потом окинул скептическим взглядом Григория. Было невооружённым глазом видно, что ему это не понравилось.
— В чём дело? — спросил я, ведь этот вопрос был проговорён ещё в Москве. И хоть я лично не говорил с ним, но Мария Борисовна уж точно должна была.
Лопухин чуть поклонился.
— При всём уважении к тебе, воевода, твой отец уже стар. И я считаю, что с охраной князя справимся мы лучше.
Во дворе стало тише.
Григорий стоял у меня за плечом. Я даже не успел повернуться, как он шагнул вперёд.Встал рядом с Лопухиным и тут стало видно, что ростом они почти равны. Только Лопухин был моложе.
— Стар, говоришь? — спокойно спросил Григорий.
Лопухин напрягся.
— Я не хотел оскорбить.
— Хотел, — сказал отец. — Просто вежливо.
Я прикрыл глаза на миг.
— «Ну началось», — подумал я.
Григорий повернул голову ко мне.
— Дмитрий, есть тренировочные сабли?
— Ты же знаешь, что есть, — ответил я.
— Тогда решим просто, — сказал Григорий, повернувшись к Лопухину. — До трёх чистых ударов.
Лопухин усмехнулся, видимо решив, что легко сможет одолеть Григория.
— Согласен, — сказал он.
— Вот и славно, — проворчал я. — А я-то думал, что день начнётся скучно.
Через четверть часа на дворе собрались почти все, кто находился на подворье Бледных.
Иван стоял у крыльца. Рядом Ярослав с Софьей, Холмский, Шуйский, Пронский. Тесть вышел с Ольгой. Слуги жались у стен. Дружинники на стене тоже ждали представления.
Я помог отцу надеть кольчугу и поправил ремни, после чего встал рядом с Иваном.
Григорию принесли тренировочную саблю и круглый щит. Лопухину тоже. Деревяшки были добрые, обтянутые кожей. Чтобы кости не дай Бог никто не сломал. Так сказать, на случай, если у кого-то удар получится через чур неудачным… или удачным, тут с какой стороны смотреть. Но я бы хотел, чтобы всё без травм обошлось.
Григорий проверил хват тренировочного клинка, разок крутанул кистью. Поправил ремень на щите и встал в стойку.
Я перевёл взгляд на Лопухина. Ноги он выставил правильно, щит не провалил, сабля на линии. Видно было, что человек не только возле дверей стоял.