— А водяного кто видел? — спросил я. Разумеется, я не верил в них, но прикидывал как в случае чего народ отпугивать от этих мест.
— Нет, конечно, но один раз нашли снасти порванные, да и лодку перевёрнутую. Сам хозяин пропал. — Он сделал паузу. — Тело потом нашли в заводи, далеко от острова. Как занесло его туда так никто и не понял.
Я промолчал.
— Ещё рассказывали, — продолжил дьяк, — что до крещения там капище стояло. Воде молились, рыбе, зиме. Потом, понятно, всё снесли, но место то осталось. Земля там странная в одном углу — ровная очень, как будто выравнивал кто. Деревья вокруг стоят, а в том круге — нет ничего. Трава летом другая, темнее. Старики говорили, что живое что-то под землёй.
— «Или просто плохой дренаж», — подумал я.
— А кроме водяного и нечистой рыбы, больше ничего? — спросил я.
Дьяк ненадолго задумался.
— Было предание, — наконец продолжил он, — что на острове раз в семь лет зимней ночью слышен плеск, как будто сеть тянут из воды, но никаких рыбаков нет. Некоторые считали, что это мёртвые рыбаки возвращаются, проверяют свои снасти. Другие говорили, что водяной сам хозяйничает, напоминает, что это место его.
Я кивнул.
Старые истории, как я уже сказал, интересовали меня только с практической точки зрения. Если местные обходят остров стороной из-за водяного и синих огней, то любопытных зевак у меня под стенами будет меньше.
Глава 4
Я остановил Искру, оглядел пологий берег.
Река Москва была широкой. В разы шире, чем я её помнил по своей первой жизни.
Хоть лёд стоял на первый взгляд крепко, но никто из нас не думал на него соваться.
От берега до острова было примерно пятьдесят метров, может, чуть больше. Здесь река была шире Суры, и мне это нравилось. Шире, значит, течение равномернее и плотину можно ставить с меньшим риском, что её снесёт в первый же ледоход. Остров лежал посреди воды длинным, чуть изогнутым языком, и деревья на нём стояли плотно, особенно с дальнего края.
Я прошёлся вдоль берега вправо, потом влево. Смотрел на то, как сужается русло, где у острова образовывались заводи.
— Вот тут, — сказал я вслух, — будет стоять плотина. Между берегом и островом, с этой стороны. Течение сюда сильнее идёт. Поставим плотину, подымем уровень и колёса можно вешать прямо на ней. Поначалу четыре поставим, понаблюдаем год и потом будем увеличивать их количество.
— А с той стороны? — Лёва подошёл, встал рядом, посмотрел туда же.
— Там — второй рукав. Его оставим, пусть течёт как течёт. Для судоходства или просто как сброс, если уровень поднимется выше, чем надо.
Лёва осмотрелся по сторонам.
— Слушай, а вот здесь, — он показал на правый угол острова, — башню поставить неплохо было бы. Обзор хороший, и с реки, и с суши сразу видно.
Я посмотрел, понял, что он был прав.
— Две башни, — сказал я. — Одна здесь, вторая с той стороны. И между ними, ограждение вдоль берега. Засека или частокол, как успеем. Можно и тын поставить с рогатками, чтобы никто не подошёл с воды.
— Так это же целая крепость получается.
— Почти. — Я развернулся спиной к реке. — Но место тут и впрямь хорошее. И мне оно нравится.