— Я, в принципе, не тороплюсь, — сказал он. — Думал завтра показать, но раз мы быстро управились…
— Так покажешь? — мне не понравилось, как мялся дьяк, поэтому поторопил с ответом.
— Покажу.
Мы тронули лошадей и поехали ещё быстрее в Москву.
Подворье Морозовых нашли быстро. Алексей Федотыч показал на ворота, мы въехали, и дальше всё стало понятно без слов.
Ворота стояли… и, по всей видимости, только их и не тронули. По тому как внутри… Дом стоял нараспашку. Дверь была просто прислонена к косяку, и петель не было. Окна остались с пустыми проёмами… рамы, наличники, всё вынесли подчистую.
Я слез с коня и зашёл внутрь.
Лёва шёл рядом. Мы прошлись по нижнему этажу. Доски пола местами вспороты…
— Видимо искали тайники, — сказал Лева, на что я просто кивнул. Мы походили по комнатам.
— Работы здесь… — покачал я головой.
— Много, — усмехнулся Лёва.
— Да, не то слово, — сказал я.
Тем не менее, всё было не так уж и плохо. Сруб был хорош. Я присмотрелся к венцам, понял, что это лиственница. Цену этому дереву я понимал хорошо. А значит, разбирать не будем, будем переделывать. Стены можно почистить, полы перестелить. Окна вставить. Денег на ремонт уйдёт много, но точно меньше, чем строиться с нуля.
Потом мы прошли дальше. Казармы оказались полностью пусты. Даже доски с полов поснимали.
— «Странно, что в боярском тереме их не тронули», — подумал я.
Конюшня на тридцать денников… кормушки сломаны, но, опять же, стены держались нормально, крыша не провалилась. Я заглянул под стреху, там был мощный прогон, который простоит ещё пару десятилетий.
Баня стояла чуть в стороне. Дверь здесь тоже сняли, как и внутри полки и полок. Печь треснула, но её и так нужно было менять, потому как топилась баня по-чёрному, что меня категорически не устраивало.
Я повернулся к дьяку.
— Знаешь хорошую строительную артель?
Алексей Федотыч чуть помялся.
— Есть. Мой троюродный племянник работает, у него своя…
— Она хорошая?
— Господом Богом клянусь, хорошая, — он даже перекрестился.
— Вот этого не надо, — тут же сказал Лёва.
— Богом клясться не надо, — подтвердил я. — Главное, чтобы сделали нормально.
Дьяк убрал руку.
— Сделают. Завтра пришлю его к вашему подворью с людьми. Он осмотрит, скажет, что и сколько.
— Добро, — сказал я. — Договорились.
Домой вернулись к вечеру, когда в доме уже горели свечи.
В горнице было шумно и тесно. Олёна с Нувой возились у стола, Анфиса сидела рядом с Инной и, судя по виду, что-то выпрашивала. Доброслав с Настасьей устроились у дальней стены. Фёдор прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за происходящим.
Глядя на своего ученика, поймал себя на мысли, что его судьба сильно изменилась. Был никем, а теперь дворянин. Деревенька ему на кормление выделена. Да, не богатая, но кто знает, что ждёт его дальше.
— Вернулись! — произнесла Алена. — И как раз вовремя.
— Это мы уже видим, — сказал я.
Я прошёл к столу и сел рядом с Алёной. Нува тут же поставила плошку и придвинула мне хлеб.
Ужин был обычный. Мы ели, разговаривали вполголоса, Анфиса что-то рассказывала Иве про двор, размахивала руками. Аня спала у Нувы за спиной в перевязи.