Я посмотрел на Семёна. Тот пожал плечами, сказал.
— Мне выкупы за трупы не нужны.
— Точно? — спросил я.
— Да. — ответил Семен. — Пусть отец сына похоронит, как полагается.
Я ненадолго задумался.
— Тела помыть. Одежду поправить и завернуть в чистое.
— А оружие? — спросил Шуйский.
— Нет. Оно с боя взято, — ответил я.
Шуйский кивнул и, как мне показалось, ожидал именно такого ответа.
— Добро.
Тела подготовили при свете факелов. Мёртвых обмыли водой. Одежду почистили, как смогли. Одному, который скорее всего и был сыном мурзы, вложили в руки саблю. Второму нож. А лица закрыли тканью.
Когда их тела понесли к границе лагеря, я тоже пошёл.
Не из благородства, а просто решил проявить уважение к мёртвым и отцу, потерявшему сына. Плюс ко всему я словно чувствовал, что так будет правильно и в будущем этот момент сыграет определённую роль.
На середине поля нас встретили татары.
Старший из них спешился, подошёл к телам. Опустился на одно колено, как я и думал, к тому, что мы вложили саблю. Он откинул ткань с лица и долго смотрел.
Потом закрыл обратно.
Когда поднялся, лицо у него стало каменным. Не знаю каких сил стоило этому человеку подойти ко мне и поклониться.
— Я — мурза Кара-Булат из рода Аргын, — сказал он через толмача. — Служу хану Ибрагиму. Ты оказал честь моему сыну… я это запомню.
— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов, — ответил я, — воевода московского войска.
Он кивнул.
— Чем я могу отблагодарить?
Я пожал плечами.
— Ничего такого в голову не приходит.
Кара-Булат посмотрел на меня внимательнее.
— Что ж, тогда я знаю, что тебе сказать. — Он сделал паузу. — В пяти днях пути сюда идёт войско. Если хочешь жить, уходи за реку, времени у тебя как раз хватит.
— Мы будем ждать казанское войско, — сказал я, смотря в глаза мурзе, пока тот слушал перевод толмача. — Ибрагиму лучше принять власть Москвы. Мы пришли надолго. Пока Казань не падёт, не уйдём. Только Ибрагим и его брат могут остановить кровь.
Кара-Булат хищно усмехнулся.
— Ты пришёл в наш дом с оружием и говоришь, чтобы мы опустили клинки?
— Слишком долго Казань и другие ханства ходили в наши дома с огнём, — ответил я. — Уводили людей в полон, продавали детей. Резали тех, кто не мог идти. Этому пришёл конец.
— Тогда быть битве, Дмитрий Строганов. И пусть Всевышний рассудит, кто прав.
— Пусть рассудит, — кивнул я, после чего пошёл в сторону своего лагеря.
Не знаю, о чём думал Кара-Булат, когда сообщил про войско. Может, решил напугать. Может, хотел отблагодарить за сына. Может, просто сказал лишнее, потому что горе выбивает из людей здравый рассудок… хотя, судя по тому, как вёл себя мурза, это не про него. И скорее всего мы с ним ещё обязательно свидимся.
Рано утром я приказал звать на военный совет всех воевод.
Иван сидел рядом со мной, также в шатре присутствовали Шуйский, Холмский, Пронский, Ярослав, Юрий Васильевич (Дмитров), Андрей Меньшой и ещё несколько воевод. Григорий тоже был здесь, но за стол не сел, а встал за спиной Ивана.
На столе лежал кусок пергамента с грубой схемой местности. Река, лес, дорога, несколько деревень, болото.