— Будет, — согласился я. — Но владыка Кирилл сегодня уже показал, что у него своя игра. И мне кажется, что он специально не сообщил нам о посольских миссиях, чтобы у нас было меньше времени подумать. Чтобы мы приняли сторону Европы… — Мария Борисовна серьёзно посмотрела на меня, и я тут же поднял руки в примирительном жесте. — Я не говорю, что он враг. Я говорю, что у него своя голова на плечах, и она думает не только о Москве.
Княгиня невесело усмехнулась.
— Это я и без тебя поняла, Дмитрий Григорьевич.
Она отпила кваса.
— Хорошо, — сказала она, — послушаем османов. Посмотрим, что они скажут, как себя поведут. После соберёмся ещё раз с владыкой и решим окончательно.
— Согласен.
— Но имей в виду, — она посмотрела на меня. — Окончательное слово всё равно моё. И если я скажу «только венецианцам», будет «только венецианцам».
— Иначе и быть не может, княгиня, — я склонил голову. Вот с такой Великой княгиней мне больше нравилось общаться.
Она кивнула и тогда я поднялся из-за стола.
— До обеда, княгиня.
— До обеда, Дмитрий Григорьевич.
Уже у двери я обернулся.
— Один совет, если позволишь.
— Говори.
— Когда придут османы… пусть подождут. Не сразу принимай. Они должны почувствовать, что им не рады, но всё-таки приняли. Это сразу собьёт с них половину спеси.
Мария Борисовна чуть улыбнулась.
— Я подумаю, — ответила она.
Закрыв за собой дверь, я спустился по лестнице во двор. Прыгнул на коня, которого подвели мои дружинники, сопровождавшие меня в Кремль.
Я успел съездить домой, переодеться в чистое, выпить кружку взвара с Алёной и вернуться обратно.
Когда я вошёл в тронный зал, владыка Кирилл уже стоял на своём месте.
Я встал справа от трона, а Кирилл слева.
Словно дожидаясь этого момента, в дверях появилась Мария Борисовна.
— Ну что ж, — сказала она, — османы уже достаточно ждали, пора бы их пригласить.
Великая княгиня сделала жест рукой, и двери в тронный зал открыли двое рынд.
Тут же в дверь вошли четверо. Я переводил взгляд с одного на другого, стараясь определить кто есть кто. И, судя по всему, первым шёл посол. Одеяния у него были явно богаче, чем у остальных.
За ним шли двое сопровождающих в длинных кафтанах с поясами, и последним был толмач. К слову, толмач был наш… русский. Видимо, кого-то из посольского приказа приставили.
— «Своего что ли не могли привезти?» — подумал я.
Тем временем посол поклонился. Но ровно настолько, чтобы соблюсти приличия.
— Великая княгиня Московская, — заговорил толмач, едва посол открыл рот. — Слуга владыки правоверных, Сулейман-бек, доставил тебе слова и поклон от своего господина.
Мария Борисовна слегка наклонила голову.
— Я рада принимать посланника. Прежде чем мы услышим слова твоего господина, позволь представить тех, кто стоит со мной. — Она показала рукой в мою сторону. — Боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, глава Боярской Думы. Это он разбил войска Великого хана Ахмата на Сурской дуге.
Я поклонился. Сулейман-бек посмотрел на меня внимательно. Дольше, чем нужно для вежливости.
— И митрополит Московский и всея Руси, владыка Кирилл, — продолжила княгиня и митрополит на этих словах поклонился… но не послу, разумеется, а повернулся для этого к Великой княгине.