Я молча кивнул и откинулся на спинку. Вот это уже интересно. Венецианцы знают, что османы на хвосте. Османы, надо думать, тоже в курсе, что венецианцы впереди. И оба посольства приехали в Москву, понимая, что встретятся под одной крышей. И всё равно приехали.
— Значит, мы им очень нужны, — сказал я.
— Именно, — сказала княгиня. — Поэтому и важно в каком порядке мы их примем. И что именно скажем тех кого примем первыми.
— Кто из них старше по чину? — спросил я.
— У венецианцев посла зовут Антонио, дальше я фамилию не запомнила. С ним секретарь*(от авторов: Segretari di stato (государственные секретари) —именно так должность в переводе с латинского и называлась) и охрана. У турок посол, не из высшей знати, но с грамотой от султана.
— Грамота, это уже что-то, — заметил Кирилл. — Венецианцы прислали грамоту?
— Прислали, от дожа, — ответила Мария Борисовна.
— «Значит, по чину равны, — подумал я. — Дож и султан в их собственных глазах друг другу не уступят. А для нас, по совести говоря, и тот и другой просто иноземные правители».
— Может, кто-то скажет зачем они вообще сюда явились? — спросил я. — До нас от Венеции, считай, полмира. От Стамбула чуть ближе, но тоже не за околицей.
Кирилл тут же улыбнулся уголками губ.
— Так известно зачем, Дмитрий Григорьевич. Пушки и порох. — Он сделал паузу, затем продолжил. — Ты на Сурской дуге шуму наделал на полмира. Войско Большой Орды разбито. Хан Ахмат и первый его сын убиты. Причём оба пали от твоей руки. Второй сын в темницы нашей сидит. И во всём мире считают, что всё это благодаря твоим орудиям. Более того, скажу… купцы про это в каждом порту языками молотят.
— Орудия, — кивнув, сказал я, — так понимаю, им нужны, чтобы взять верх в войне?
— Именно, — ответил Кирилл
— «Значит, и венецианцы, и османы приехали за одним и тем же. И каждый понимает, что второй приехал за тем же. И каждый боится, что я отдам не ему. Интересная ситуация вырисовывается!» — подумал я.
— Особенно венецианцы, — добавил Кирилл, будто услышав мои мысли. — У них дела сейчас идут совсем худо. В начале этого года умер Скандербег.
Я приподнял бровь. Имя я слышал, но подробности помнил смутно. Глав что-то говорил о нём. Вроде, албанский князь или очень близко к тому.
— Это который? — спросил я.
— Албанский князь, — подтвердил мои мысли митрополит. — Лидер сопротивления. Он без малого четверть века держал османов у своих гор. Венеция на него очень рассчитывала. Можно сказать, ставила.
— И как он умер? — спросил я.
— От малярии в городке Леже. Слёг и не встал.
— «Малярия, — мысленно покивал я. — Вот же судьба… был великий полководец, а уложил его комар».
— И какие последствия? — спросил я. — Для Венеции, для антитурецкого дела?
Кирилл сложил руки на коленях.
— Ослабление всего антиосманского фронта в Албании. Скандербег держал на себе союз племён. Сейчас там пошли внутренние свары, кланы друг с другом грызутся, кто старший, кто за кем идёт. Османам это, понятное дело, на руку. Им сильно облегчилась работа.
— Но не настолько, чтобы у Венеции всё рухнуло? — тут же подалась вперёд Мария Борисовна.