— Беда идёт, господин.
— Блин, — вырвалось у меня. — Какая нахрен беда? Что ты несёшь?
— Я не должна этого говорить. Это помешает твоему делу и…
— Ну уж теперь-то я от тебя точно не отстану. — Я шагнул ближе. — Рассказывай.
Она снова уткнулась взглядом в пол.
— У тебя сильный дух, господин, — заговорила она. — Тебе покровительствуют большие силы. Я это вижу с первого дня. И у тебя должен был родиться сын! А родилась дочь.
Я нахмурился.
— И что с того? — спросил я. — Причём тут эта твоя кукла и Алёна?
— Не знаю, — ответила она, явно соврав.
— Нува, — я понизил голос, но так, что она вздрогнула. — Я же вижу, что ты знаешь. Ты сама упомянула про беду.
Она тяжело вздохнула.
— Нува, — повторил я уже громче.
И в этот самый момент на лестнице скрипнула ступенька.
Алёна поднималась наверх. Услышала, как я повышаю голос, нахмурилась, подошла.
— Дим, — она переводила взгляд с меня на Нуву, — что случилось? Чего ты кричишь?
Я глянул на Нуву. Потом перевёл взгляд на жену.
И соврал.
— Тебе показалось, — сказал я. — Ничего не случилось.
Алёна сощурилась. Она меня знала не первый год и чуяла враньё за версту, тут к гадалке не ходи. Но допытываться почему-то не стала.
— Идём, — я приобнял Алёну за плечи и повёл к спальне, — тебе и впрямь показалось. Мы просто смеялись над игрой, в которую затянула меня Анфиса. И только.
В это Алёна уже, вроде, поверила и пошла со мной к спальне. После того как Алёна уснула, я долго ворочался. Мысли в голове были самые разные.
В одном я был уверен, что Нува никогда бы не навредила Алене или кому-то в доме. На детей она смотрела с такой любовью… а с Алёны, особенно после рождения Ани, чуть ли пылинки не сдувает. А тут кукла…
В итоге, поняв, что я не усну, не получив ответы, поднялся с кровати и пошёл к Нуве. И когда вошёл в детскую, увидел, что она не спит.
— Надо договорить, — сказал я.
Нува молча поднялась с кровати, и мы спустились на первый этаж, в горницу.
Глава 17
Мы спустились в горницу, и я зажёг свечу, сел за стол.
Нува, увидев мой жест головой, которым я показал ей на лавку перед собой, села. Тогда я положил куклу на стол и какое-то время просто смотрел на неё.
— Что всё это значит, Нува?
Она подняла на меня глаза.
— Всё, что я делаю, господин, я делаю для благополучия Ани.
— При чём тут Аня? — я постучал пальцем по кукле. — У этой куклы глаза зелёные. Такие глаза в этом доме только у одного человека. У моей жены.
Нува нахмурилась.
— Ты не поймешь.
— А ты попробуй объяснить, — сказал я. — Время у нас есть, всё равно я уже не усну.
Она тяжело вздохнула. В общем, следующие пару минут я слушал… полный бред.
И вот что я понял. У народа Нувы, а я напоминаю, что родом она из Африки, мир держится на каком-то договоре. Есть Фаро — дух воды, который дал людям кровь и речь. Есть духи предков, которые ходят рядом с живыми и смотрят, чтобы договор не рушился. Человек рождается, берёт жену, растит детей, умирает и на каждом шагу платит духам свою долю. Зерном, песней, кровью петуха. А духи за это держат мир.
— У тебя сильный дух, господин, — сказала она. — Я говорила тебе это ещё в крепости Барая. Такой дух Фаро даёт одному из многих тысяч. И с таким человеком договор особый. Когда он берёт жену по обряду, с первой кровью, духи принимают этот союз. И первым дитём в таком союзе должен родиться сын. В него переходит часть отцовской силы. Так сила остаётся в мире и не копится в одном человеке.