Ярослав зло цыкнул.
— Ярослав, — повернулся я к нему. — Ты сам всё слышал и по-хорошему о мёртвых так говорить негоже, как и память их марать не дело. Но если мы сейчас не вынесем из этого урок, то хоронить будем каждый день.
Он поднял на меня глаза и кивнул. После чего я обвёл взглядом остальных.
— Мы на чужой земле. И если кто-то ещё вздумает валять дурака на посту, мы будем смотреть на казни каждое утро. Как наших воинов рвут лошадьми посреди поля на потеху врагу.
Я наклонился над картой.
— С этого дня караулы ходят по семь человек. На болоте, где дворянин Медведев тропку нашёл, ставить пятнадцать. И всех при арбалетах или луках. И саму тропу обставить ловушками, — продолжил я. — Колья, петли, что там ещё охотники умеют. Среди воинов наверняка есть промысловики… вот пусть и займутся. Кто белку в глаз бьёт, тот и на татарина силок поставит. Чтоб всякий, кто сунется через топь, либо ногу оставил, либо голову.
— Сделаем, — сказал Холмский. — У меня в полку двое зверобоев есть, с Двины. Эти что хочешь смастерят.
— Вот и хорошо. — Я сделал паузу, продолжил. — Теперь о другом. Ночные стрельбы дело своё сделали. Но главной цели мы не достигли. Ни Халиль, ни Ибрагим под ядрами не легли.
— И ты, воевода, предлагаешь нынче снова по ним пострелять? — спросил Пронский.
— Нет.
Он удивлённо моргнул, видимо ожидая другого ответа.
— Не предлагаю, — повторил я. — Раз, они там обожглись… теперь наверняка ждать будут.
Я снова склонился над картой, провёл пальцем от татарского лагеря к нашим редутам.
— Поэтому думаю я, что, не поймав нас в засаду, они полезут к нам. Их лучники попробуют пробраться к нам в темноте. Ночью легко увидеть с помощью костра движение теней. И не мне вам говорить, как татарин ловок с луком.
Шуйский поморщился.
— И что делать?
Я обвёл взглядом воевод.
— Сегодня те, кто стоит в карауле у рвов и редутов, костров рядом с собой не жгут. Но факелы вдоль вкопанных копий должны гореть. Поддерживать их свет должен будет воин, облачившись в полную броню. Так что проследить, чтобы на тех, чья очередь сегодня в караул заступать, такой доспех был. Понятно?
— Понятно, — нестройно отозвались воеводы.
— Не слышу.
— Поняли, воевода, — уже дружнее сказали они.
Иван рядом со мной слушал внимательно и подняв на меня взгляд спросил.
— Дмитрий Григорьевич, а когда бой-то будет? Долго мы ещё топтаться на месте будем?
— Великий князь, я над этим вопросом уже думаю, — ответил я. — Скоро представлю тебе план сражения.
— Как скоро?
— Дня два-три, — ответил я.
— Хорошо. — Иван поднялся, оправил кафтан. — Тогда через два дня жду от тебя план, воевода.
— Будет сделано, Великий князь, — с поклоном ответил ему.
Он вышел, за ним потянулись Григорий, Семен и присоединившийся к ним Воислав.
— На этом совет окончен, — объявил я воеводам. — Можете расходиться по своим местам и готовиться к сражению. Поверьте… недолго нам осталось стоять на одном месте.
Народ зашевелился и вскоре остались только Шуйский, Пронский, Ярослав и, разумеется, Холмский.
— И что ты за план такой задумал? — склонился над картой на моём столе Холмский.