— Я уже ответил, Великая княгиня. Они будут лить свою кровь, а не нашу. И при этом будут меньше смотреть в нашу сторону. Им просто станет не до нас. А мы, тем временем, будем получать с них серебро. И, что для меня важнее серебра… мастеров.
Кирилл приподнял подбородок. Это его зацепило сильнее, чем разговоры о вере.
— Каких мастеров?
— Любых, владыко. Тех, кого они нам сейчас не желают выписывать ни за какие деньги. Тех, кто умеет строить плотины на быстрых реках. Тех, кто знает толк в шлюзах и каналах. Если венецианцы упрутся и не пришлют, попросим у сарацин. У них тоже есть толковые люди, своих умельцев они держат крепко. Но если стоит выбор между «потерять мастера» и «потерять войну», султан поделится. Мне, государыня, по совести говоря, всё равно, как будут строиться наши плотины. Мне важна суть. Чтобы они были у нас, чтобы работали… — я перевёл дух. — А чьими руками они будут поставлены, латинскими, греческими или сарацинскими… это уже дело десятое.
Мария Борисовна смотрела на меня долго.
— Такое решение, Дмитрий Григорьевич, многим не понравится.
Я пожал плечами.
— И пусть не нравится.
— Епископы, скорее всего, будут недовольны тем, что мы поддерживаем в войне тех, кто уничтожил оплот православной веры, — напомнил Кирилл про Византию.
— А я им не девка, чтобы всем нравиться, — ответил я митрополиту.
Княгиня усмехнулась.
— Ладно. Я вас услышала и на этом пока всё. Все посольские миссии будем принимать порознь. Завтра с утра венецианцев. После обеда османов. Есть возражения?
Мы с Кириллом одновременно покачали головой.
— Замечательно.
Она помолчала секунду, потом перевела взгляд на митрополита.
— И прежде, чем я вас отпущу, владыко Кирилл. Если ещё раз повторится ситуация, схожая с сегодняшней… а именно, когда о делах такой важности я узнаю последней, — она сделала паузу, — наши с тобой отношения резко охладятся. Ты меня хорошо понял?
Кирилл медленно опустил взгляд.
— Прошу меня простить, Великая княгиня. Этого больше не повторится.
— Я очень на это рассчитываю, владыко. Потому как с твоим предшественником у меня были замечательные отношения. И я очень надеялась, что он выберет такого же преемника. С кем у меня будут общие цели и общие интересы. — Она сделала небольшую паузу, добавила. — Свободны.
* * *
Когда мы вышли из кабинета, я остановился в коридоре. Кирилл сделал ещё пару шагов, потом обернулся.
— Ты что-то хочешь у меня спросить, Дмитрий Григорьевич?
Я посмотрел на него.
— Да нет, в принципе, всё уже сказано, — ответил я. — Единственное, честно говоря, не понял. Почему раньше нельзя было сказать о приезде посольств? Месяц — это довольно-таки большой срок, владыко. За это время мы могли бы подготовиться. Заранее обсудить позиции. Не сидеть сегодня в три головы и не выкручиваться на ходу.
Кирилл немного подумал, начал отвечать.
— Я не соврал, когда сказал, что сведения были противоречивые, — произнёс он. — Поэтому и не стал об этом говорить. И, честно сказать, сам в это до последнего не верил. Учитывая отношение европейцев и сарацин к нашей стране, я не ожидал, что они здесь окажутся. Тем более после того, как Мария Борисовна разрешила свадьбу Ярослава Бледного и Софьи Палеолог.